Мы взяли интервью у астраханского коллектива коммунистов. Он возник вокруг местного комсомола КПРФ, но, как водится, если коллектив активный, то рано или поздно он будет вынужден покинуть комсомол. Так и вышло, после чего ребята примкнули к РКРП. С этой организацией мы идейно расходимся по принципиальному вопросу: при схожем видении сути СВО как межимпериалистического конфликта, мы не видим никакой «положительной составляющей» в действиях российского государства, которые могут его оправдать.
Однако проект интервью задуман для изучения организационных практик и рефлексии опыта левого движения. Поэтому, несмотря на расхождения, мы публикуем этот материал. Потому что здесь есть чему поучиться в вопросах организации работы с молодежью.
Знакомство
– Расскажите о вашей организации. Как вы видите свою миссию и задачи? Прежде всего, в региональном плане – что касается астраханского отделения РКРП.
Артём: Буду говорить прежде всего про астраханское отделение РКРП: про то, как оно видит свою работу, и всё, что касается нашего регионального отделения. Задачу видим в организации молодёжи и рабочих вокруг нашей партийной ячейки, поддержке низовой инициативы, просвещения, всесторонней агитации и пропаганде. Ничего необычного – всё по стандарту.
Если говорить о целях, то ближайшая цель – своим примером и своей деятельностью побудить весь Южный федеральный округ к восстановлению партийных и комсомольских ячеек в различных регионах.
Аркадий Словесный: Уже ячейки смогут более широко организовывать людей. Хотим нарастить знания и эмпирический опыт, учиться у других и передавать это другим, чтобы дать комфортный фундамент коммунистическому движению. Это движение не должно делиться только на теоретиков или только на практиков, а соединять и практическую, и теоретическую деятельность в обязательном порядке.
– В чем особенность вашей организации наряду с другими?
У нас основной упор идёт на молодёжь, чтобы научить её организованности. Причем низовая инициатива, которая нас интересует – это не только левые активисты, но и металлисты, и экоактивисты, и субкультуры.
Сейчас в Астрахани у буржуазии есть монополия на общественное движение. У Единой России есть все ресурсы, которые скрыто используются. Это и движение «Юнармия», и «Молодая Гвардия», и «Молодежь губернии» и «Покров» (местная молодежная организация РПЦ и казачества – прим. ред.), и поисковики – всё это монополия на общественную деятельность. Буржуазия с самых ранних лет закладывает каждому гражданину России деклассированную позицию – не только через образование, но и через общественную деятельность.
Если появляется новая низовая общественная сила, то на них сразу выходят представители единороссов. Например, они хотели привлечь местного организатора метал-концертов к проведению фестиваля «Жара» – многотысячного фестиваля в области, где люди живут в палатках, играют классные рок-группы, все веселятся. С учётом последних событий никто им этого не дал бы сделать – опасно собирать такое большое количество людей (в Астраханской обл. регулярны воздушные и ракетные тревоги – прим. ред.).
Что они тогда делают? Есть некая дама из Единой России, работающая напрямую с Песковым, здесь она довольно крупная фигура. Она выходит на контакт с организатором метал-концертов со словами «мы тут создали новое волонтерское движение «Единство» для поддержки и развития молодежи военно-патриотического характера. Давайте вы с нами поработайте, с нашей Юнармией и мы вам дадим площадку на Жаре». Он соглашается, потому что сам ресурсов для организации такого крупного фестиваля не имеет – обычный рабочий со стройки. Я прихожу к металлистам и говорю: «Ребята, не надо, вас обманут, вас кинут. Используют, чтобы накопить свои политические баллы, чтобы продвинуться по орглестнице внутри партии». На их вопрос: «Что ты можешь предложить?» – я попытался через свои каналы что-то предложить, но не получилось. Они стали работать с единороссами.
А недавно у них произошёл конфликт с этой самой дамой. За месяц до «Жары», она обещала золотые горы. Но, когда дошло до дела, организаторам говорят: «Вообще-то это наша корова – организация концертов и фестивалей. Мы её доим. Вы нам не нужны». И просто отказали. Но до этого они год работали со всеми молодёжными и государственными организациями. Баллы наработали, отчёты сдали, новый актив привлекли.
Потом металлисты пришли ко мне: «Ты был прав. Нам лучше работать с коммунистами. Вы нам много не можете дать, но вы хотя бы помогаете. И слово держите». За счёт того, что мы с ними работали, помогали, эти люди любят коммунистов. Они дают нам бесплатные проходки, возможность держать свою охрану на их концертах. А что мы делаем? Мы можем не пускать нацистов, можем агитировать людей. Благодаря таким действиям в Астрахани мы смогли совершенно случайно создать неформальное антифашистское движение – из-за инцидента на метал-концерте.
Плюс историко-реконструкторское движение, у которого мы снимаем помещение. Мы помогаем со стройкой, с пиаром, с листовками. Вроде мелочь, но люди нам за это дают помещение за 5000 руб/месяц и постоянно агитируют за коммунизм во время исторического фехтования, занятия по которому они организуют. Плюс нам показывают свой эмпирический опыт контакта с администрацией: как и где можно что-то обойти. Это очень ценно для коммунистического движения в Астрахани, для молодых ребят. Им больше негде этому учиться, потому что доступ обычно закрыт – это всё элитарный клуб.
А что будет, если мы эти две компашки – металлистов и исторических фехтовальщиков – соединим? Мы их подружили и теперь исторические фехтовальщики в доспехах дерутся для массовки на метал-концертах. Теперь эти организации благодарны коммунистам. Раз благодарны – они пытаются давать и материальные ресурсы для коммунистов, и новые кадры. А если мы ещё больше скооперируем таких низовых инициатив? Если мы научим их самоорганизации, то в момент пика общественных противоречий коммунисты спокойно смогут выйти с инициативой: «Давайте создавать ТОСы (территориальное общественное самоуправление – прим. ред.) и переводить их в советы». И получат поддержку, потому что будет на основе существующего опыта.
В общем, мы хотим преодолеть сложившуюся монополию в общественном движении.
Ещё одна задача – создание максимально дисциплинированного, организованного молодёжного коллектива, у которого коммунизм – это не просто какая-то красивая картинка. Иных товарищей спрашиваешь: «Как ты видишь себе коммунизм?» – «Ну, я могу не работать и всё получать». Но коммунизм – это не про это. При коммунизме ты должен работать, чтобы что-то получить. Коммунизм – это про свободу твоего труда, что ты волен выбирать, где ты будешь трудиться.
Задача здесь, в Астрахани, как минимум – дать понять молодёжи, что коммунизм – это не радуга и не пони, а сложное организованное общество, где каждый должен трудиться там, где хочет и где ему нравится. Это единственное различие между капитализмом и коммунизмом, если мы берём по сути, без теории, без политэкономии.
Допустим, мы сформировали коллектив, смогли его собрать. А дальше какие задачи с коллективом? Научить его, воспитать. Первоочередно мы говорим про молодых людей. Если мы будем работать со средним возрастом – это другая задача.
А как воспитать молодежный коллектив? Тут спасибо кружку «Молот» (местный кружок, образованный Вектором – прим. ред.) за их огромную теоретическую инициативу. Тут нам нужен Макаренко, тут нам нужен Теплов, тут нам нужен Ильенков. Берём всё это, синтезируем, вспоминаем Ленина про организацию партийных ячеек – и всё дело направляем в молодёжное русло. Дать понять молодёжи, что у тебя не должно существовать какого-либо лидера в голове.
Многие психологи ругаются: «Современная молодёжь поганая, у зумеров нет никакого авторитета». Давайте этим воспользуемся! Это идеальная почва для создания недогматичного сообщества, у которого не будет культа по отношению к какой-либо личности. Хорошо, ребята, у вас нет авторитетов, давайте мы создадим структуру, где каждый будет равен по своему социальному значению. Но у каждого будет ответственность. И с учётом этой ответственности он должен производить определённый труд. И мы должны ценить человека не за его личность, а за его результат труда, за его труд. Мы можем не любить человека, мы можем его ненавидеть, но ценить его труд, уважать его труд мы обязаны.
– Можно как-то описать социальный портрет молодежи, которая к вам приходит? Есть представление, что это несоциализированные ребята.
Артём: Молодёжь разная. Есть люди, из которых слова не вытянешь, а есть те, кто постоянно бегает, меняет неформальные тусовки. К нам приходит разная молодёжь, но по большей части социально активные – примерно 80%. Интровертам у нас очень тяжело. Есть мальчик, который вступил, потому что ему девочка понравилась. А девочка социально активная, заставляет его читать Ленина. Они начали встречаться, и она заставляет его читать ещё активнее. Интровертам в общественно-политической жизни тяжело. Если брать кружковую деятельность – там интроверту комфортно, он в своей стихии.
У молодежи часто каша в голове из идеалистических предрассудков, мифов, стереотипов. Очень непостоянная – максимализм, смена субкультур и компаний. У некоторых людей циклическое развитие: они раз в какое-то время меняют компанию, и у нас тоже такие уходили. Это закономерно. Но чем больше я взаимодействую с молодым поколение, тем больше вижу его потенциал. Огромный поток информации даёт им колоссальную интеллектуальную выносливость. Я иногда сижу на занятиях – у меня мозги свариваются, я уже не вывожу, а у меня энергии много. А молодой человек сидит уже 8 часов, учится – и ему нормально. Если мы возьмём среднестатистического интроверта 10 лет назад – он бы не вышел из дома, его бы побили. Сегодня интроверт, независимо от увлечений, намного социальнее и активнее. У него просто инструментов общения больше, и он всеми пользуется. Я пытался вести одновременно TikTok, ВК и Telegram – не смог. А ребята успевают всё: TikTok, ВК, YouTube, Telegram, выкладывают контент, у них планы, менеджмент. В этом плане они грамотнее нас.
Я не могу столько контактировать с людьми – могу бесконечно разговаривать, но постоянно контактировать с большим количеством не могу. Молодёжь может, даже если ей некомфортно, она спокойно реагирует, мозги не плывут. По физическим кондициям они слабее, чем 10 лет назад, потому что бесплатных секций нет. Ко мне приходит мальчишка и говорит: «Мне повезло, я нашёл занятие по тайскому боксу за 4,5 тысячи в месяц». У меня глаза на лоб – я-то бесплатно преподаю. Если нет возможности заниматься спортом, молодёжь уходит в другое развитие – доступное и бесплатное. Поэтому они интеллектуальнее, быстрее обрабатывают информацию, хотя мало знают.
Приходит ко мне подросток 17 лет, я даю ему определение государства – он не запоминает, хотя я повторяю пять раз. Если неинтересно – не запоминает. Если нет осознания и цели – не учится. Здесь работает только макаренковский принцип – не палка, конечно, но стимуляция. Стресс развивает личность. Если задаём стресс, то появится осознание, зачем он это изучает.
Молодёжь 10 лет назад была другой: нам сказали идти – мы шли, учиться – учились, запомнить – запоминали. Не было «не хочу». У них есть «не хочу» – это и плюс, и минус. У моего знакомого три дочки, они всем классом врали учителю, чтобы выручить одноклассника, который не сделал домашнее задание. Отец возмущается, а я говорю: «Ты понимаешь, они отстаивают товарища и побеждают. Ты бы так сделал ради друга?». Молодое поколение намного протестнее.
Они зададут тенденцию в политике. У них острая потребность не просто в слепой справедливости, а в новой системе. Наша задача – дать им классовую систему, альтернативу.
– Вы все в милитари ходите – это тоже особенность?
Артём: Да, такое есть. Конкретно каких-то нет установок, что будь там с такой-то стрижкой, такого-то телосложения и так далее, нет. Очень круто, когда занимаешься спортом, мы это поддерживаем, но предписаний нет. У нас есть постановление о том, что на всех внешних мероприятиях: агитация, массовые мероприятия, выходы в народ, мы должны быть в нашей форме. Это китель, штаны и, по возможности, берцы или просто тяжелая обувь.
Это создает образ коммуниста в городе, и мы уже сталкивались с тем, что нас узнавали, и наши враги узнают нашу форму, тем самым не предпринимая каких-то враждебных действий по отношению к нам. Складывается образ коммуниста как человека, который не сидит дома, только читая Маркса, а это человек в кителе, который распространяет листовки, помогает, учит, что-то организовывает.
Почему военная тематика? Удобство. Полевки проводить, например. Она создана для каких-то стрессовых ситуаций в случае чего.
Аркадий: Самый важный – социальный аспект. Будучи когда-то в КПРФ, нам некоторые старшие товарищи вводили нас в стресс такой психологический, спрашивая, кто такой коммунист 21 века и как он должен выглядеть? Мы пришли к вердикту, что когда человек слышит слово коммунист, у него есть два образа. Первый – это ватник, который качает за мороженое с пломбиром и за 50 копеек. Второй – тот самый мамкин Ленин, который думает, что он реинкарнация Троцкого/Маркса/Ленина, у него обязательно усики, он картавит, шепелявит. С другой стороны, когда человек слышит «коммунист», срабатывает триггер и он его невольно начинает сравнивать с бонхедами, с нацистами, с национал-большевиками. В сравнении мы видим, что здесь коммунист не воспринимается какой-либо реальной силой.
Поэтому было решено создать третий образ, даже пересоздать, гиперболизировать клюкву. Вот если мы вспоминаем 90-е и начало 00-х, про коммунистов, стереотип о коммунистах, что они как Шварценеггер из фильма «Кокаинум хулиганы», с одинаковыми злыми мордами, во всем одинаковом с шапкой-ушанкой, одинаково шагающие.
Давайте мы возьмем этот образ и обыграем. Хотите клюкву? Покажем. Может и напугаем посторонних людей. Но когда они к нам придут и услышат, о чем мы разговариваем, у них будет культурный шок. И это тоже работает.
Да это и не совсем милитари, больше рабочая одежда. Посмотрите на трудящихся, кто работает в тяжелых условиях трудовых. Самая распространенная одежда – это горка. Цвет грязного хаки – это исторический символизм. Вспоминаем Че Гевару, Тельмана, Мао Цзэдуна. Все они носили цвет хаки. А многие другие заняты. Чёрный – праваками из Русской общины, Покровом. Мультикам занят поисковиками. В белом и красном ходит ЮнАрмия. А так я приезжаю даже в другой город, и мне говорят, что я одет как Че Гевара. Сразу работает ассоциация.
– В каком состоянии общественно-политический движ в Астрахани?
Аркадий: Формально оживлённый для хорошего отчёта. Вся общественно-политическая движуха от молодёжи полностью висит на «Единой России». В ЛДПР ситуация вообще из ряда вон. Шесть лет назад я пришёл на митинг ЛДПР, ко мне подходит местный председатель, узнаёт меня и говорит: «Как нам создать такую же молодёжку, как у вас в Астраханском комсомоле?» Я спрашиваю: «А для чего вам вообще молодёжь?» Он сам не знает, для чего она ему нужна. Я предлагаю: «Учите их либеральной идеологии, партстроительству, привлекайте». Мне же выгодно, чтобы появился полноценный конкурент – если я буду в конфронтации, это плюс как политическому активисту: либералы покажут свою буржуазную повестку рабочим и оттолкнут их от себя. Но он так и не понял, о чём разговор.
В КПРФ-ном комсомоле сейчас человек пять, они ходят с флагом, никакого системного обучения нет. Реальная опасность – «Русская община» и «Северный Человек», «Покров». Эти люди активны, они знают, что мы есть, они нас ненавидят. Открыто они в конфликт не вступают, потому что это невыгодно, но внутри – кипящий чан. Туда даже наши бывшие члены коллектива приходят, чтобы нам нагадить.
– А к вам от них приходят?
Аркадий: Было и туда, и сюда. Политически несознательные люди ищут просто социальную компашку. Там выгодно находиться: бесплатные спортзалы, рукопашка, бокс, страйкбол, тебя кормят, ничего не требуют, иногда богу молиться заставляют – вообще классно. А у нас что? Читай философию, пиши эссе, делай классовый анализ. Быть коммунистом тяжело. Как писал Ленин: «Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». Мы склоняем к тому, чтобы развиваться физически, умственно и нравственно. Это огромный стресс, не все его выдерживают. Но те, кто выдерживает, становятся настоящими товарищами.
Деятельность
– Какими конкретными видами деятельности вы сейчас занимаетесь?
Артём: Основные направления деятельности – идеологическое развитие, агитация и организация. Что касается агитации – это самодельные стикеры, листовки, анкеты на сайтах для общения. Например, на «Дайвинчике» есть два варианта: либо создать обычную анкету для знакомств, заводить дружеские отношения и приводить людей, либо выложить фотку Маркса с подписью «Социализм круто» – как онлайн-листовку. Это работает как пропаганда.
Была акция с раздачей воды: закупили бутылки 0,5, приклеили к ним агитационный материал с символикой РКРП, информацией о том, что жизненно необходимые продукты не должны быть товарами с завышенными ценами, и ссылкой на группу ВК с QR-кодом.
Есть акции разведывательного характера: мы собираем группы и засылаем их в неформальные объединения, формальные клубы, политические партии и общественные организации. Так мы приходили на мероприятия «Новых людей», ЛДПР, академистов (правая студенческая организация, – прим. ред.) – чтобы узнать, что они представляют, о чём говорят, есть ли потенциал для агитации, посеять зерно противоречий, понять, кого можно сагитировать, а кто уже плотно включен.
Также Создаём значки, приносим их на метал-концерты – в рамках взаимодействия с субкультурами. Проводим литературные кружки, киноклубы, настольные игры, субботники – создаём площадки для молодёжи с целью привлечения, социализации и последующей агитации. Туда приходят все, но результаты разные. После литкружка кто-то ушёл, кто-то остался сторонником, есть и вступившие. Настольные игры дали большую базу сторонников и сочувствующих – некоторые вступили после знакомства. Субботники тоже сплотили команду сочувствующих, которые по каким-то причинам не вступают, но подвержены нашему влиянию. Когда они будут перед выбором между коммунистами и некоммунистами, выберут коммунистов.
Есть «ликбезы» – для не очень сведущих, разбираем конкретную тему, читаем основы марксистской философии, политэкономию, Манифест, устав, программу. И «политпросветы» – для более высокого уровня: ведущий задаёт тему, участники развивают, выводят тезисы, голосуют.
– Сколько времени уходит на реальную работу, а сколько на оргмоменты?
Аркадий: У нас есть целый стат-отчёт, разработанный на основе диамата и истмата. Мы применяем диалектический анализ, задаём вопросы по свойствам материи и составляем отчёт по году. Есть анализ внешней работы – по истмату, с учётом материальных сил (базиса) и общего настроения (надстройки). Мы указываем в процентном соотношении
– Какой проект за последний год вы считаете самым успешным?
Аркадий: Создание партии «Трудовая Россия» (ТР). Это историческое событие – первый раз в истории российского коммунистического движения создаётся партия, цель которой – объединить все коммунистические организации в официальную структуру, дать им возможность именно политической, а не только общественной или кружковой работы. Левый фронт – общественная организация, она присосана к КПРФ. Хотя Левый фронт тоже входит в ТР, но они ушли в профсоюзную деятельность, а не в политическую. Мы же считаем, что профсоюзная деятельность равна политической. Задача профсоюзов – политически организовать рабочих, создать их экономический и политический интерес по Марксу, а не просто защищать права.
Если мы посмотрим на коммунистических профсоюзных активистов, они забывают, что профсоюз – это не просто отстаивание интересов рабочего класса, а именно политическая борьба за власть рабочих. Это ударная группа рабочих. А «Трудовая Россия» – это именно политическая, партийная деятельность. Партия – это самое необходимое для создания будущей организационной структуры. Партия даёт пролетариям опыт создания альтернативного источника муниципального управления. За счёт чего произошла Октябрьская революция? За счёт появления Советов. А Советы появились благодаря опыту народовольцев, большевиков, меньшевиков, эсеров – опыту создания структур общественного характера.
Парламентские партии создавались нерабочими. Назовите мне хотя бы одного члена ЦК КПРФ, у которого большая часть жизни – трудовой опыт? А учредители ТР – ни одного малого предпринимателя. Председатель Лакеев – председатель ОКП, его заместитель Маленцов – председатель РКРП, который до этого занимался профсоюзной деятельностью на заводе Ford, устраивал успешные забастовки. Это рабочие, объединившиеся в общую партийную структуру. Удастся это или нет – не знаю. Но пытаться и получать опыт надо.
Второе по успешности – Центр политической учёбы (ЦПУ). Это моя инициатива, именно от астраханского РКРП. У КПРФ тоже есть ЦПУ, но там один лектор, ты сидишь, слушаешь, получаешь сертификат – и всё. А мы ставили три задачи. Первая – показать людям, что такое политика. Политика – это не Госдума и костюмы, а любой общественный процесс: твоё существование в школе, колледже, на работе, отношения с коллегами и начальником. Вторая – познакомить людей с нашими опытными лекторами и организаторами, чтобы они знали, что их деятельность не бесполезна. И третья – познакомить лекторов и слушателей с нашей организацией: РКРП-КПСС и ТР.
Как оцениваю успех? Нейронка выдала 70%,. Я считаю, две из трёх задач выполнены, одна частично – потому что некоторые лекторы не выступили.
– ЦПУ была рассчитана на новых людей или на актив?
Аркадий: Расчёт был на новых людей. Из 30 человек 7 были членами организации, остальные – сочувствующие или люди со стороны, в том числе из союзных организаций. Задача была выполнена. Долгосрочный эффект ожидаем через год. Мы вывели тактику: в течение года проводить курсы в открытом формате – по часу-два в день в течение пяти дней: курс по начальной философии, по политэкономии, с сертификатом РКРП и ТР. ЦПУ повторим в следующем году, масштабнее, увеличим материальную базу, пригласим больше городов. Основной плюс – были люди из других городов. Из Волгограда потом звонили: были приятно удивлены, не встречались с таким форматом в левом движении. Из Питера поздравляли, сказали, привезут своих лекторов. Мы заложили начало.
– А неудачи? Ваши слабые места?
Артём: Была создана рабочая комиссия по профсоюзной деятельности – она развалилась. Не смогла ничего организовать. Причина – в людях: один вышел, другой уехал, плюс не хватало опыта, знаний, как взаимодействовать, с чего начать. Был пробел в знании профсоюзной работы.
Аркадий: В Астрахани реально возможный профсоюз – это профсоюз комплектовщиков. 60-70% трудящихся в Астрахани работают в этой сфере: сотрудники «Пятёрочек», «Магнита», «КБ». Это обслуживающий пролетариат, не производительный. Такой профсоюз был бы классным. Был печальный опыт в Питере с профсоюзом работников «Дикси» – там огромная текучка кадров. Но в Астрахани некоторые комплектовщики работают десятилетиями. Если бы их найти и сагитировать – было бы здорово.
У нас был товарищ из КБ, техник по безопасности. Мы дали ему задачу, познакомили с московскими профсоюзниками, но они оказались не теми – считали, что профсоюз должен просто защищать права, без политической борьбы. Это одна из причин неудачи.
Но были и плюсы. Пока пытались создать профсоюз, товарищ выкрал документы из КБ, высчитал прибыль одной точки в месяц – несколько сотен миллионов. А рабочие получают по 110 тысяч. Нашёл трёх сотрудников КБ, подготовили документы, осталось только пойти на регистрацию – и парня забирают в армию. Всё. Люди, с которыми контакт держали через него, потеряны, профсоюз потерян.
Потом пытались создать рабочую комиссию: собрали информацию о предприятиях, попытались устроить туда людей – их не взяли. Пытались раздавать газету – тоже не взяли. Ходили на завод трусовский, завод по производству губок, судостроительный «Звезда» – всё безрезультатно.
Ещё неудачный проект – попытка создать НКО. Делали для создания безопасной площадки для коллектива, когда в РКРП не состояли. Там председатель решил подмять движуху под себя, выбивать себе субсидии. Одну девочку подставил на микрозаймы на 200 тысяч рублей. Решили по-астрахански… он всё отдал. Он же отвечал за регистрацию кандидатов через муниципальный фильтр и сделал всё, чтобы они не прошли.
цПопытка с ТОСами (Территориальное общественное самоуправление) тоже не удалась. У нас был мальчик 18 лет, во дворе появилась потребность в благоустройстве. Пошли к депутату от «Справедливой России», он не захотел помогать – это его монополия. Копались в законах сами, но мальчик выгорел. Ему 18 лет, соседям по 40 – его не слушают, он не смог их замотивировать. Не хватило объективных лидерских качеств: возраста, харизмы, общественного положения. Но ТОСы – перспективная вещь. Если создать несколько ТОСов, можно объединить их в союз – это будет альтернативная власть, аналог советов. Пока не получилось довести людей до осознания ценности этого.
– Чем, по-вашему, надо сейчас заниматься в левом движении, но этим никто не занимается?
Аркадий: Политические профсоюзы и открытая политическая борьба. Мы все занимаемся теоретическими разглагольствованиями, но реальной политической борьбы нет. Это не про парламент и не про взрывы – это про реальные рабочие конфликты с крупной буржуазией, с выявлением обмана, с критикой. Коммунисты в своих городах не знают местных монополистов. А если мы хотим бороться с капиталистами, мы должны знать, кто у нас дома эксплуататор. В Астрахани, например, один человек владеет сетью кофеен и многими другими точками общепита. Это местный монополист, который здесь всем правит. С крупной буржуазией ты не сможешь бороться, не победив сначала своего буржуя. Должна быть поэтапность, последовательность развития.
А её нет и в этом большая ошибка. Нужно научиться бороться сначала за свой дом. А мы боремся против огромного гиганта, причём безликого. Многие коммунисты не понимают, что мелкая буржуазия сегодня находится на положении мелкого и среднего крестьянства начала XX века. Ленин чётко сказал: мелкие буржуа нам не враги, они наши друзья, нам надо уметь с ними работать. Это не те, кто будет строить коммунизм, но те, кто заложит его фундамент в организационном аспекте.
Конечно, есть коллективы, где мелкая буржуазия подкладывает свой классовый анализ под свою борьбу. Мы должны не подстраиваться под мировоззрение мелкого буржуа, а подстраивать его под наше мировоззрение. Доказать ему, что он уже в числе рабочих, что интерес рабочего класса – это его интерес. Объяснить: при социализме у тебя не будет личной кафешки, но ты получишь право быть директором этой кафешки, не будешь жить в говне, не станешь жертвой конкуренции.
У нас нет реальной политической борьбы – есть разглагольствование, критиканство, попытки в профсоюзы, но нет реальной политической борьбы.
Артём: Есть объективные и субъективные факторы. Объективные: коммунистическое движение только начинает оправляться после ударов перестройки и 90-х, бесконечных расколов. Сейчас люди начинают применять марксистский анализ к действительности, но до сих пор не могут выйти из кружкового состояния в партийное. Пока нет партии рабочих – только формируется ТР.
Аркадий: Всё это бесполезно, пока нет реальной практики политической борьбы, пока нас не попрессуют, пока мы не получим горький эмпирический опыт. Минус современных коммунистов в том, что они не понимают: политика касается всего – и как купить шубу тёще, и как ребёнка накормить, и как чужого ребёнка накормить, и как коммунизм построить. Нас должно касаться всё: название улиц, законы, реформы, положение фермеров. Например, кто знает, что фермеры сейчас не хотят продавать зерно, потому что агрохолдинг из банка ВТБ определяет цену ниже себестоимости? Фермер продаёт зерно меньше, чем тратит. Это же кризис! А индийский бензин на российском рынке, притом, что экспорт российского бензина на том же уровне? А мы не видим этих противоречий. Проблема рабочего класса вытекает из общеполитических проблем. Для того чтобы их решать, надо соединять политическую борьбу с экономической. Мы не знаем собственных проблем, а должны их знать и с ними бороться.
Продолжение следует…
