Заочная дискуссия August 22, 2023
В марте мы опубликовали обзорную статью о прекариате. На неё откликнулась группа Lenin Crew, написав критический разбор. В прошлом месяце появилась ещё одна работа на эту тему. Мы хотим поддержать благое намерение разговаривать организациями и выпускаем развёрнутый комментарий к первой работе LC. Тем более, считаем, что тема сущности и роли прекариата достойна серьёзной дискуссии.
Дискуссию от склоки или рэп-баттла отличает цель. Выставляя оппонента дураком, наверно, можно неплохо подискутировать, но только один раз. Поэтому для нас важно взаимоуважение, в атмосфере которого мы и постарались написать этот текст.
Кто же такой прекарий? Мир меняется, особенно быстро – с появлением новых технологий, полностью перекраивающих рынок труда и систему трудовых отношений. Появляются новые формы занятости, а старые исчезают и видоизменяются. Это вызывает интерес и попытки разобраться в сути проблемы у многих исследователей и просто неравнодушных людей. Поэтому неудивительно, что опубликованная статья с попытками дать определение понятию «прекариата» и понять, кто же может к нему быть причислен, вызвала такую ожесточенную дискуссию. Конструктивная критика, безусловно, полезна для всестороннего изучения проблемы. К сожалению, думается, что критический разбор нашей работы о прекариате не вполне соответствует понятию конструктивной критики.
Давайте рассмотрим подробнее некоторые из контраргументов:
«Заметим лишь, что описание положения «опасного класса» (нестабильный характер работы, «серая» зарплата, отсутствие социальных и трудовых гарантий) подозрительно напоминает написанное ещё Марксом и Энгельсом… о пролетариате.»
Одна лишь отсылка на «напоминает», без конкретных определений — весьма слабый аргумент. Следует ли из этого, по мнению критика, что раз описание «подозрительно напоминает» общее определение пролетариата, то выделять его как отдельное явление не стоит? Думается едва ли. Тем более, относить вышеперечисленные особенности ко всему пролетариату будет большим обобщением. Стоит также учитывать, что Маркс и Энгельс выявляли отдельные элементы этих особенностей не просто в пролетариате в целом, а в фабрично-заводском пролетариате конкретной эпохи (XIX век) и определенных стран (наиболее промышленно развитых), открыто указывая, что в иных условиях специфика пролетарского труда будет другой. В настоящее же время пролетариат еще более дифференцировался, а за кажущимся сходством внешних признаков скрывается разница глубинной сути положения пролетария времен Маркса и прекариатизированного трудящегося XXI века. Действительно, и у первого, и у второго есть проблема социальной незащищенности. Однако, в первом случае рабочее движение ещё не завоевало положенные им социальные гарантии, во втором же прекарии их уже потеряли. И именно через попытки проанализировать тенденции расслоения и найти общее в разных видах занятости мы сможем понять сущность прекарного труда, вывести его определение и обосновать специфику от «классических» трудящихся.
Иными словами, вывести общий критерий из частных случаев методом логической индукции, для чего в этой работе и был проведен анализ определения прекариата, который пытаются дать социологи разных школ.
«К счастью, отвечает он отрицательно, однако тут же называет его «слоем рабочего класса» и даже упоминает мнение о нём как о «протоклассе».
Думается, главный вопрос здесь – вопрос методологии классового подхода: допускается или нет дифференциация классов внутри себя на подмножества, выделенные по определенному признаку: «подклассы», «социальные слои» – название может быть любым. Если, как полагает автор, это вполне допустимо, что вполне соответствует работам классиков марксизма, выделявшим, например, «рабочую аристократию» и «люмпен-пролетариат», то по каким критериям мы можем дифференцировать классы, не размывая при этом само определение «класса». Автор полагает, что критерий «сниженной социальной защищённости и отсутствия трудовых гарантий» является допустимым, чтобы по нему выделить из общности «трудящегося класса» подобщность «прекариев». Разумеется, ни отдельным классом, ни «протоклассом» (это вообще весьма… маргинальная теория приведенная скорее в ознакомительных целях) это не будет.
«Эти четыре группы отличаются положением в обществе, общественным опытом, социальным поведением, наконец! Это никак не обобщается категорией «прекариат». «Согласие» этих людей на прекарную занятость объясняется (причём по-разному) их положением, но никак не наоборот. Программист, работающий через ИП, и вправду такой же незащищённый, как курьер? А пенсионер, видимо, такой же активный и дерзкий? А наёмный менеджер, эдакий «бизнесмен по найму», кои были распространены в США? Он не «прекарий», случайно?»
Ну, про наёмных менеджеров писали ещё классики – они вообще не в полной мере трудящиеся, поскольку фактически получают замаскированную под заработную плату ренту (фантастические размеры средних зарплат у этой прослойки даже по самым грубым прикидкам несоразмерны их затраченному труду). Что же касается остального… Понятие социальной защищенности можно рассматривать только относительно какой-либо принятой в обществе нормы трудоустройства. В настоящее время в большинстве развитых стран за такую норму, достигнутую ценой долгой борьбы рабочего движения, принято считать трудоустройство по бессрочным трудовым договорам с гарантией оплачиваемых отпусков, социальных выплат, учёта стажа для пенсионного обеспечения, защиты от произвольных увольнений, а в идеале к этой норме должно относиться и наличие сильного профсоюза, готового всегда встать на сторону работника, чьи права нарушаются работодателем.
Любой же отход от этой нормы в сторону снижения стабильности и гарантий представляется большим или меньшим шагом в сторону прекарности. Некоторые профессии и специальности в силу ситуации на рынке труда дальше прошли по этому пути, некоторые – меньше. Поэтому, бесспорно, программист-фрилансер будет более защищен, чем курьер в агрегаторе, но они оба находятся в угрожаемой и менее социально защищенной категории трудящихся, чем, например, простой разнорабочий на предприятии, где ещё сохранились полноценные социальные и трудовые гарантии. Думается, эту категорию вполне можно назвать «прекариатом в широком смысле».
«Программист не умрёт с голоду, не будет вынужден мыкаться по квартирам друзей или жить на улице, даже если его неожиданно уволят и он не сможет найти работу пару месяцев. Кроме того, программист, как правило, может выбирать место работы или заказчика. У курьера всё куда сложнее».
Безусловно, наличие или отсутствие денежных резервов играет большую роль в социальной стабильности положения работника, но едва ли его можно ставить на первый план. Основным критерием отнесения того или иного представителя трудящихся к прекариату всё-таки должна являться форма занятости, специфика его отношений с работодателем, а не общее финансовое положение субъекта. Последнее же является скорее вопросом финансовой грамотности лица и специфики личного семейного бюджета – вполне допускаю, что и среди высокооплачиваемых программистов хватает людей, не имеющих финансовых резервов на выживание в течение нескольких месяцев поиска новой работы, особенно сейчас, с учетом реального роста цен на товары и услуги. Закредитованность населения растёт, размер финансовых накоплений снижается – далеко не каждый сможет прожить пару месяцев без работы, не потеряв жилье (зачастую, ипотечное).
Кроме того, вызывает сомнение уверенность в тезисе о том, что программист, в отличие от курьера, и голодать не будет и работу найдет гораздо легче. Далеко не все программисты-фрилансеры – редкие, высокооплачиваемые кадры. Предложение на рынке труда даже в такой специфической области растёт, средняя зарплата снижается, особенно с возможностью благодаря современным технологиям нанять работников из стран с ещё меньшим уровнем оплаты труда – например, всем известные «индусские программисты». В современное время удивление не вызывает даже программист, вынужденный в свободное от проектов время ещё и курьером подрабатывать.
Что же касается позиции «программист может выбирать себе заказчика, а курьер не может, вариантов у него немного», то при детальном рассмотрении и она оказывается небесспорной. Например, курьер всегда может сменить агрегатора, может вообще устроиться на конкретную фирму – из-за большого спроса на неквалифицированный труд проблем с поиском вакансий у него, скорее всего, не будет. Другое дело что условия труда на предложенных вакансиях, и оплата за него будут… на грани выживания. Программист же, из-за своей узкой специализации как раз будет испытывать большие проблемы в поисках заказчика по своему узкому профилю, особенно после последних событий, вылившихся в уход множества IT-компаний за рубеж и существенное падение спроса на представителей профессии. Да, для многих будет новостью, что «просто программист» – это слишком общее понятие и не меньшее натягивание совы на глобус. В IT-индустрии десятки, если не сотни специальностей с разной степенью востребованности, оплаты труда и взаимозаменяемости. Кроме того, весьма важной становится проблема «сверх-квалификации» – специалиста высокой квалификации будут крайне неохотно брать на вакансии, требующие меньшего уровня навыков, что усложняет поиск хоть какой-либо работы при отсутствии вакансий его уровня.
Наконец, совсем не укладываются в авторскую критику ещё изредка встречающиеся низкооплачиваемые-но-социально-защищенные рабочие места (главным образом на предприятиях, с более-менее действующими профсоюзами). Как бы парадоксально ни звучало, но разнорабочий на таком предприятии, пусть и получающий копейки, которых едва хватает на прожиточный минимум, но получающий их гарантировано, будет в меньшей степени прекариатом чем тот же программист на фрилансе, который может получать и в десять раз больше, но совершенно без гарантий того, что будет с ним в следующий месяц.
«Студент, кем бы он ни подрабатывал, видит перед глазами перспективу «нормального» трудоустройства и обычно воспринимает текущую работу как «временную». Уже получивший образование человек, вынужденный работать курьером, находится в совершенно иных условиях и ведёт себя совершенно иначе».
Это, определенно, правда. Однако, условия «совершенно иными» назвать всё-таки сложно, хотя они и являются неодинаковыми, соответственно и поведение этой группы трудящихся тоже будет несколько иным. И да, у студента действительно есть перспектива на изменение социального положения (насколько она является реальной, а не кажущейся – отдельный вопрос, слишком многое там зависит от специальности обучающегося и престижа его ВУЗа).
Основание ли это чтобы отказать студенту на подработке в том, чтобы считать его прекариатом наравне с «постоянным» курьером? Автор оригинальной статьи считает, что нет. Обе социальные группы находятся в положении неустойчивого трудоустройства? Да. Их социальные и трудовые права ущемлены по сравнению с полноценным трудоустройством? Безусловно. А что студент воспринимает работу как «временную»… Ну, вот когда найдет постоянную, тогда и перестанет быть прекариатом. А пока – увы, как бы не хотелось максимально сузить понятие прекариата исключительно до низкоквалифицированных самозанятых работников агрегаторов, временный характер «молодежной занятости» сам по себе не может свидетельствовать о том, что они не относятся к понятию прекариата. По крайней мере в предложенное в статье определение прекариата «в широком смысле» он будет входить однозначно. Складывается впечатление, что критики не согласны с возможностью выделить «прекариат в широком смысле» как общность лиц, по разным причинам находящихся в менее защищенном положении на рынке труда, но… выражено это довольно невнятно и непонятно, кого же всё-таки следует считать прекариатом, какое альтернативное определение должно быть использовано.
«Как именно возникает экономическая и техническая стагнация из-за роста численности прекариата? Автор приводит в пример «Amazon», но не эта ли компания разработала весьма сложную систему планирования и анализа спроса? А если работники будут пахать за копейки, но не прекарно, опасности стагнации не будет?»
На авторский взгляд, с одной стороны, в этом замечании есть зерно истины: жесткой причинно-следственной связи именно с прекариатом у стагнации нет, она возникает от снижения расценок и повышения эксплуатации труда как явления в целом – а прекариатизация является лишь частным случаем, одним из его проявлений. Иными словами: пока работник будет дешевле робота, его менять не будут и робота даже разрабатывать под это дело не будут, из-за чего действительно возможно торможение прогресса в целом. Здесь главным является то, что затраты на работников меньше, а не является ли человек прекарием или нет. Но прекариатизация как один из процессов именно к этому и приводит, что платить начинают меньше всем, даже постоянно трудоустроенным (потому что возникает конкуренция со стороны «резервной армии труда» из безработных и лиц с неполной и эпизодической занятостью). Весьма характерен здесь пример упомянутого «Амазона», где на работах по сортировке заказов до сих пор применяют неквалифицированный физический труд с весьма драконовскими условиями труда и штрафами даже за отлучку в туалет. Как оказалось, дешевле нанять работников и штрафовать и так невысокие зарплаты по любому поводу, чем профинансировать создание полностью роботизированной системы сортировки.
Конечно, с частными случаями прекарного труда, причинами и следствием их появления, можно спорить. Но если абстрагироваться от этого и рассмотреть прекариатизацию рабочих профессий как общее явление – причем, как сказано выше, не само по себе а в рамках еще более общего явления под названием «усиление эксплуатации трудящихся и снижение оплаты труда» – то станет понятна глубина проблемы. Другой пример – услуги такси: кто будет внедрять программу беспилотных такси (к слову, уже вопрос ближайшего будущего) когда агрегатор нанял толпы таксистов за копейки и это для него будет дешевле? Прекариатизация тут выступает лишь как один из элементов экстенсивной модели экономического развития (привлечение большего количества низкооплачиваемой рабочей силы) в противовес интенсивной (новые технологии, рост производительности труда).
«Упомянутый же автором найм студентов на «стажировку» с последующим отказом существует в Российской Федерации уже лет двадцать точно, если не с ранних 90-х. Про то, что подработка студентов и даже школьников старших классов — это норма даже в «развитых» странах, причём весьма давно, даже как-то и стыдно упоминать».
То, к чему все давно привыкли и считают обыденным в сложившейся экономической формации не обязательно является нормальным явлением само по себе.
Невыплата заработной платы рабочим и перевод их в «бессрочный неоплачиваемый отпуск» работодателями существует в Российской Федерации с тех же самых ранних 90х годов. Работники к этому привыкли, а значит, невыплата заработной платы никак не может быть потенциальным источником опасности их благосостояния. Логическое противоречие. Поденщики и сельские разнорабочие же нанимаются на сезонные работы на фермы едва ли не с начала Нового Времени, и они, что характерно, тоже считают свою работу «временной» и привыкли к этому. Является ли это основанием сказать, что и у них нет «потенциального источника опасности» в их положении? Сезонные рабочие всех видов, от американских «хобо» до наших отечественных батраков на агрокомплексах – не прекариат? Если так, то кто тогда вообще относится к прекариату? А если они прекариат, то чем их временная работа отличается от временной работы «студентов и пенсионеров», так, что последние не заслуживают этого статуса? По мнению автора – нету между ними существенной разницы, и там, и там нестабильность занятости позволяет отнести их к прекариатизированным трудящимся.
«Так для кого же на самом деле опасен «прекариат»? К сожалению, в основном лишь для незащищённых умов российских левых. Потому что существует он, как «слой» или «прото-класс», только там. Программисты не живут, как курьеры, а студенты — как пенсионеры. Утверждать обратное — значит в лучшем случае выставлять себя дураком».
Получается, по итогам разбора отдельных частных случаев, критики пришли в итоге к выводу, что прекариата… не существует совсем как явления?
Из аргументации можно вычленить единственный тезис — о невозможности свести к общему знаменателю все примеры нестабильного, рискованного трудоустройства из-за специфики и отличия разных работ и профессий. Причем, главным образом, напирая на то, что студенту еще предстоит полноценно выйти на рынок труда (а значит, его рискованное положение на рынке труда «не считается»?) и вообще он «сам согласен и осознает временный характер своей работы» а остальной прекариат нельзя считать одной социальной группой из-за разного имущественного положения (причем приведены были частности, крайние случаи «курьера» и «программиста» – даже без учета того, что отдельные специальности попадающие под общее понятие «программиста» могут не сильно отличаться по уровню оплаты от того же курьера). Иными словами, вот вам абстрактный курьер, его эксплуатируют, он бедный и зарабатывает мало, его положение шатко и нестабильно. А вот вам абстрактный программист, его тоже эксплуатируют, но не так чтобы сильно, платят много, «кубышка» на черный день есть, так что его нестабильность и шаткость она не такая же, как у курьера. А значит, мы не можем подвести их к общему знаменателю и выделить в общую группу… А значит, «прекариата» вообще не существует.
А примеры программистов, подрабатывающих курьерами? Или вынужденных полностью уйти в работу таксистом из-за закрытия проектов и невозможности найти работу на фрилансе после санкций? Вот уже и тезис о том, что «курьер и программист живут совсем по-разному» перестал казаться бесспорным. Вы скажете, частные случаи? Не более частные случаи, чем отсутствие у курьера после потери работы денег на жилье и пропитание и простота нахождения нового заказчика программистом.
Может быть, дело тут всё-таки в чем-то ином, и вовсе не разный уровень и стиль жизни является определяющим для отнесения трудящегося к прекариату? А что-то другое? И этим «чем-то другим» может быть только и исключительно «внутреннее» качество самого трудоустройства – например менее стабильное и более рискованное, чем некий «усредненный, принятый в обществе» стандарт трудовых отношений. На взгляд автора, подобный подход действительно удобнее и подчеркивает главное: несмотря на обилие форм эксплуатации и снижения стабильности трудоустройства, общий корень, единая причина у всего этого одна – все более обостряющиеся классовые противоречия и попытки капиталистов любой ценой усилить эксплуатацию трудящихся масс.
Можно спорить о границах определения, например, допустимо ли отнести к прекариату высокооплачиваемые, но столь же рискованные по отсутствию гарантий профессии.
Можно попытаться дать определение прекариату в «узком» (исключительно как работников агрегаторов неквалифицированного труда) и «широком» (собственно, все упомянутые в оригинальной статье категории) смысле.
Даже позицию «прекариат-негативизма», отрицающую саму возможность объединить все разновидности рискованного нестабильного трудоустройства с повышенной степенью эксплуатации труда в единое определение, можно принять во внимание, но согласиться с ней нельзя.
Но, к сожалению, авторы критики, кроме разбора отдельных примеров и аргументов в пользу нашего определения понятия прекариата, так и не дали своё, конструктивную альтернативу: если позиция изложенная в статье неправильная и определение страдает излишней широтой и чрезмерной общностью, то каким же должно быть правильное определение? Прекариат, это, собственно, что? Кто и почему к нему относится? Ведь как известно даже с точки зрения формальной логики, определение явления через перечисление того, чем это явление НЕ является не может быть признано полным и исчерпывающим. Напротив, сложилась точка зрения, что в некоторых своих заявлениях критики склоняются к ненужности выделения прекариата в принципе, в других же – к существованию прекариата, но в очень узких рамках. Хотелось бы большей ясности по этому вопросу.
Тем не менее, нельзя не согласиться с тем, что множество существующих способов повышения эксплуатации трудящихся, снижения их трудовых и социальных гарантий, повышение риска остаться безработными (от перевода на самозанятость и агрегаторы до временных контрактов) имеют единый источник. И имя этому источнику – классовая борьба, реакция капитала, постепенно, шаг за шагом, размывающая завоёванные рабочим движением трудовые и социальные гарантии.
Не лучше ли, для более эффективной борьбы с этой проблемой, не уходить в разбор частностей, а наоборот, увидеть за деревьями лес и признать общую проблему рискованной занятости как курьера, так и программиста? А там, того и гляди, и решение этой проблемы найдётся. Одно-единственное, общее для всех, одинаково помогающее как курьеру, так и программисту.