Организация
– Какие организационные проблемы для вас наиболее болезненны?
Артём: Недавно навели систему отчётности, она функционирует удовлетворительно. Но есть люди, которые не понимают структуры. У них всё ещё жив принцип коммунарства – собраться общим собранием и по двенадцать часов обсуждать все проблемы. Так существовать долго нельзя. Нужна структура, градация информации, управляющие органы. Многие этого не понимают. Были случаи, когда люди приходили на собрание бюро и возмущались: «Почему вы приняли такое решение, почему нас не спросили?» – хотя на бюро демократически проголосовали.
Была проблема с регламентами: один человек ратовал за то, чтобы всё прописать регламентами на таком уровне, что это просто не работало на практике. Вопрос в адаптации: люди привыкли к одной системе и ещё не адаптировались к структурной работе. Они вроде работают, но не до конца понимают значение структуры. Это нормально – просто кому-то нужно больше времени.
Из организационных проблем – нехватка людей, ответственных за идеологическое обучение. Сложилось так, что кто-то уехал в Москву, кто-то поступал, и их в какой-то момент не стало по житейским причинам. Пришлось перестраиваться, организовывать уже остальным.
Аркадий: Мы существуем на материальном минимуме – взносов хватает только на покрытие потребностей: аренда помещения, листовки, атрибутика. Всё – 100–200 рублей в месяц: 1% от стипендии у студентов, до 2% от МРОТ при постоянном заработке Но при этом все политические партии в областной думе, администрации губернатора, в СМИ знают о нашем коллективе. Несмотря на отсутствие материальной базы, мы умеем использовать минимум с КПД 1000%.
Из-за этого минуса многие мероприятия приходится организовывать в рассрочку. На организацию ЦПУ у меня ушло 70 тысяч рублей долга. Наш товарищ 15–20 тысяч вложил, чтоб помочь нам палатки приобрести, на самые разные поездки приходится тратиться. Один активист взял в долг 15 тысяч, чтобы поехать в Тверь на мероприятие. Чтобы купить принтер, другой товарищ работал на стройке по двенадцать часов в день три месяца. Ещё одна активистка на день рождения попросила родителей подарить ей аппарат для значков, чтобы делать их для коллектива.
Средств мало, это проблема, но выявляются люди, которым небезразлично, которые готовы пойти на всё для создания материальной базы для коллектива.
– Какие у вас есть полезные организационные практики, которыми можно поделиться с другими?
Ещё одна из особенностей коллектива, но она больше отталкивающая для новеньких людей, – это коллективные тезисы. Если люди слышат их в первый раз, особенно некоторые коммунисты, они удивляются. Мы не можем жить коммуной, но мы должны понимать, как коммуна устроена и как к ней можно потихоньку приучаться, условно говоря. Мы ввели помимо программы и устава коллективные тезисы, завязанные на общественном взаимодействии. Если коллектив, согласно демократическому централизму, проголосовал за какой-либо коллективный тезис, все безусловно должны его выполнять – не только внутри коллектива, но и в жизни. Если кто-то его не выполняет, пусть пеняет на себя – он не соответствует нашей коммунистической и товарищеской этике.
Примеры. У нас есть такой тезис: «личное равно коллективному». Мы отрицаем индивидуализм и коллективизм как отдельно взятые категории. Потому что коллективизм и индивидуализм – это единое целое. Об этом также писали Маркс и Энгельс с «Немецкой идеологии»: личное – продукт коллективного воздействия. Если ты, например, пускаешь про кого-то слух или говоришь что-то за спиной, товарищ, который это слышит, обязан подойти и сказать: «А ты ему сказал это в лицо? Иди и скажи сначала в лицо, а потом говори за спиной сколько хочешь». Ты должен подойти к человеку и сказать ему своё мнение о нём, чтобы он понимал, что ты к нему относишься плохо.
Из этого вытекает следующий тезис: «личное равно рабочему». Мы не делим личное и рабочее как отдельные вещи. Это взаимовытекающие вещи. Рабочее складывается из личного отношения к товарищу, а личное отношение – из рабочего. Любимая отговорка буржуа в офисе: «Вы должны разделять личное и рабочее». Но если ты не согласен с человеком как с личностью, как ты с ним будешь продуктивно работать? Особенно когда работа держится на общественных началах, без зарплат и преференций. Люди друг друга не переваривают – они не смогут находиться в одном коллективе, работать, поддерживать друг друга. Если накапливаются противоречия, у нас появляется старший товарищ, который наделён условной возможностью собрать всех, покричать и объявить диалог важным. Люди сидят и друг другу всё говорят, а потом коллективно принимают решение по этому вопросу. Всегда приходит к вердикту, что виноваты обе стороны – потому что наличие любого конфликта предполагает противоречие интересов обеих сторон. Поэтому решение должно быть таким, чтобы соединить, синтезировать стороны и исключить конфликт интересов.
– Были реальные случаи, когда вы смогли так разрешить конфликт?
Аркадий: Много раз. Нужно понимать, у нас стабильно раз в два месяца случаются внутренние конфликты. Пошутил не так, неправильно понял коллективный тезис, используешь его в свою личную сторону. Вот у нас товарищ первый раз за три года решил почитать «Государство и революцию». Пришёл к вердикту, что диктатура пролетариата – это отдельно взятая формация. И начал это рассказывать новеньким в своём первичном отделении. Мы собрали общее собрание, провели «диалог о важном». Сначала каждому задали вопрос: почему вы не читаете, почему не умеете читать между строк, почему не умеете анализировать? А потом уже синтезировали, давали общее решение.
Была другая ситуация. У нас был товарищ, который не умеет шутить и новенькая девочка из уличной среды. Из-за его шуток начался конфликт, стали срываться собрания. Мы вызвали сначала одного, потом другого, выслушали обе стороны. Это было ещё до введения коллективных тезисов. Потом мы собрали «диалог о важном», где задались вопросом: что такое человеческая воля с материалистической позиции? Воля – это осознанное стремление к цели с учётом своего материального положения. Мы объяснили, что воля создаёт личные границы, и основа товарищества – это осознание личных границ каждого. И дали этим двоим совместное задание: сделать совместный конспект по науке конфликтологии.
Не всегда это срабатывает. Иногда приходится принимать более строгие решения – выговор или даже исключение. У нас был троцкист, который сам себе сделал список «конченых сталинистов», вписал туда нашу союзную организацию и распространял. Это уже вредительство.
Бывают личные конфликты, бывает теоретический разброд. Это нормально. Без конфликтов был бы догматизм. Когда у людей есть возможность поругаться, у них есть возможность быть услышанными, и мы можем что-то коллективно придумать, может даже новое создать. Те же коллективные тезисы – это следствие большой ругани, которая не решалась на протяжении долгого времени.
Большой минус во многих коммунистических кругах – огромные амбиции. Степан Маленцов сказал хорошую фразу: «Сегодня развилось очень много Марксов и так мало марксистов». Это особенно проявляется в кружках. Приходишь в кружок, начинаешь планировать практику: «Мы должны создать профсоюз!». А у вас ничего нет. «Мы должны создать рабочего корреспондента!». А как ты его создашь, если не работаешь?
Приходишь в какую-нибудь организацию на двадцать человек, а они делают план работы на два года. Зачем?
Артём: У нас есть областной комитет, он формирует план на три месяца, и каждый месяц его корректируют на бюро. Причём структура работает снизу вверх: первички формируют план на месяц, районное бюро смотрит планы первичек, выявляет противоречия, согласовывает – и из этого формируется план районного отделения. Областное бюро смотрит планы районных, проверяет, чтобы они не наслаивались и не противоречили друг другу. Сначала частные, потом они поднимаются наверх.
Снизу уже областное бюро смотрит планы и составляет областные мероприятия: раздача воды, праздники, 1 Мая – когда вся областная организация выходит с листовками и флагами. Бюро обкома создаёт план исходя из целей и задач, которые поставил областной комитет. Областной комитет подчинен общему собранию.
Мы взяли оргструктуру с большевистской партии. Если правильно реализовать демократический централизм – это самая удобная структура. Её можно редактировать в зависимости от ситуации, но основы менять не нужно.
Аркадий: Ещё одна практика – делегация ответственности. Мы стараемся не наслаивать должности: нельзя, чтобы человек был одновременно секретарём района, обкома и первички. Если людей мало, то ставят первым секретарём района или идеологом, но не больше двух-трёх направлений. Человек не может вести более двух видов деятельности одновременно – по нашей статистике и психологической теории.
Мы стараемся распределять ответственность так, чтобы каждый член организации был за что-то ответственным. Если этого не будет, появятся люди, на которых «всё держится», и когда такой человек уходит – всё рушится. А если у каждого есть постоянная ответственность, он видит результаты своего труда, и коллектив благодарен за них. Это нормальное общественное развитие.
– Какими масштабными проектами вы бы занялись, если бы у вас было в два-три раза больше людей?
Аркадий: Если бы увеличилась не просто численность, а материальная база, то первое – улучшение инфраструктуры: проекторы, колонки, помещения, ремонт. Второе – тимуровское движение. Недавно мы помогали переезжать человеку – три активиста пришли, помогли перетащить вещи. Он не коммунист, но теперь хочет вступить. Тимуровское движение – классный вид активизма. Это и критика капитализма, когда люди не могут ничего сделать, а коммунисты не просто дают гарантии, а подкрепляют слово делом.
Третье – поисковое движение. Поисковые экспедиции – огромный потенциал для агитации молодёжи. Там много скрытых коммунистов, радикально настроенных. У меня был командир отряда, который сказал: «Мне нужен коммунист, который будет много болтать и рассказывать про марксизм ребятам в отряде». Я копал по 10–12 часов, а вечером сидел у костра и рассказывал марксизм. Если бы мы отправляли несколько отрядов – это было бы замечательно. Полевая практика – самое необходимое. Нельзя быть белоручкой в нашем движении. Я бы всех новичков с радостью отправлял в поисковые экспедиции, даже за свой счёт. Это и агитация, и проверка идеологической крепкости, когда ты живёшь в лесу без воды и еды и работаешь за спасибо.
Четвёртое – участие в выборах. Не ради победы, а чтобы понять, как устроена система. К сожалению, из всего коллектива только я знаю, как работает муниципальная система управления на практике. Мы критикуем систему – значит, мы должны её знать. Мы можем проиграть, обжечься, но мы хотя бы увидим систему и получим легальный способ агитации. Это повод для политической борьбы.
Пятое – создание низовых коопераций. Когда у вас больше 50 человек, можно создать соцкооператив. Берёшь 5 человек из коллектива, даёшь им ресурсы, они открывают кооператив. Часть прибыли идёт коллективу, часть – на распределение ресурсов. Кооператив должен подчиняться коллективу и организации.
От кооперативов можно двигаться к профсоюзам. В Тюмени уникальный опыт – профсоюз не по производственному признаку, а территориальный. Надо перенимать этот опыт – сейчас это единственный способ донести рабочую повестку до самих рабочих, потому что объединить их по производственному признаку пока невозможно.
Также необходимо создать астраханский журнал. У нас есть центральная всероссийская газета, но какой толк астраханцу читать её, если там не упоминается его город? А если мы создадим журнал «Астраханский рабочий» с местными новостями – человеку будет интересно узнать, что у него здесь происходит.
– Как вы видите идеальный образ активиста? Каким он должен быть, как себя вести?
Артём: Я могу сказать от себя. Идеала нет, но самое главное в человеке – это воля к действию и терпение. Человек должен терпеть стресс, терпеть то, что его заставляют учиться, делать то, в чём он не разбирается. Самое главное – терпение и мотивация к деятельности. Если их нет, даже талантливый экстраверт не выдержит стресса, не сможет перебороть свои противоречия – либо уйдёт, либо станет бесполезным или даже вредным. Близкий к идеалу новичок – тот, кто умеет слышать, читать и говорить. Больше не надо – остальному научим.
Взаимодействие
– По каким вопросам вы считаете необходимым взаимодействие с другими организациями?
Аркадий: Если с неполитическими общественными организациями – зависит от конкретных случаев. С левыми – по любым вопросам всегда необходимо. Даже если мы не дружим, даже если есть теоретические разногласия. Красная черта – когда люди теряют классовость. Ещё будучи в КПРФ, я как-то приехал в Москву, где общался с 12 коммунистическими организациями. Я везде говорил: «Можете называть меня кем угодно – социал-шовинистом, сталинистом, троцкистом, оппортунистом, ревизионистом, но я за рабочий класс. Моя задача – чтобы рабочий класс был у власти. Если вы за то же – давайте работать вместе». Всё остальное – различия формы: троцкизм, сталинизм, некоторый даже анархизм. С анархистами можно контактировать – они прекрасные попутчики, хотя когда-то мы с ними разойдёмся. А вот с социал-демократами, типа жожеков, сложно. Мы контактируем с ними только по одному вопросу – отправка гуманитарной помощи. Но с одеждой мы отправляем туда Манифест компартии. Пусть читают Маркса.
Пытались с ними провести совместную лекцию – не сходимся. Говорят: «Буржуазия плохая, но западная хуже российской». А я отвечаю: «Везде одинаковый капитализм. Неважно, где ты находишься – ты живёшь при капитализме».
Гуманитарка – это способ агитации. Важно понимать: ни одна революция не свершилась бы без поддержки военных. Китайская революция совершилась профессиональными военными – Северный поход. Октябрьская революция – без поддержки матросов и фронтовиков с Первой мировой её бы не было. Эрнст Тельман – бывший фронтовик, который украл целый поезд и увёз его в свой город с красной агиткой.
Со служивыми никто не работает, а с ними надо работать. Не просто гуманитаркой. Тельман проиграл социал-демократам, потому что они сдали монополию правым организациям на организацию ветеранов Первой мировой. Фрайкоры были правыми, а могли быть левыми. Военный – это такой же человек, он служит не по своей воле, это экономическая принуждённость. Если мы ему растолкуем причины и следствия и скажем, что можно жить иначе – все они знают, что это не их война. Надо дать им классовую позицию. Мы можем сколько угодно осуждать, но пока мы не поймём, что с военными нужно работать как с людьми, как с будущими коммунистами – мы проигрываем. С ними работают правые, и работают плотно.
– Был ли опыт коалиций?
Аркадий: Удачные – с «Красным Царицыном», профсоюзом «Наёмный рабочий», сейчас «Трудовая Россия». Коалиции необходимы. Неудачные – пытались контактировать с «Союзом красных городов», но это интернет-организация. Мы пытались дружить до последнего, но они всё равно в своих чатах пишут, что мы социал-шовинисты.
– Если взаимодействовать с организацией – на каких основаниях? Готовы выделить ресурсы или только информационное содействие?
Аркадий: Зависит от организации. Антифашистам помогаем материально и умственно, даём бесплатные проходки на концерты. Профсоюзу фермеров помогаем с бумагами, с протоколами, с активистами, с новостями. Мы готовы давать всё, если видим результат, который совпадает с классовым интересом. И будем рады, если помогут в ответ.
Наша обязанность – сделать из розового красного. Если это не левый – мы с ними так не контактируем. Но были попытки: представители «Покрова» предлагали кооперироваться. Это выглядит смешно – они же нас ненавидят, но сами предлагают. Это полухитрый политический ход, нам такой синтез не нужен. Всё равно, что к нам придут из конторы и скажут «давайте сотрудничать».
– Как оцениваете внешние условия в России, перспективы давления на левые организации и влияние этого на вашу деятельность?
Артём: Давление будет расти по мере развития общественных противоречий. Но есть важный момент: государственный аппарат слабеет и страдает от внутренних противоречий. СВО, коррупция, буржуазное устройство – всё это стачивает его изнутри. Люди бегут из органов, государство вынуждено использовать правые организации для замещения функций полиции. Мы видели, как на параде 9 мая общественный порядок поддерживали не только полиция, но и «Русская община». Частная организация, по сути. Как марксисты, мы понимаем, что это неизбежно, но происходит это не от хорошей жизни государства. Бюджеты сокращаются, люди бегут. Это окно возможностей.
Но окно возможностей появляется только тогда, когда ты осторожен. Иначе это не окно, а форточка – выйдешь и убьёшься. Коллектив, который всегда в стрессе, всегда готов к адаптации, будет жить. Те, кто ослабляется, забывает, что всё в развитии – перестанут существовать. Пока мы поддерживаем адаптацию, готовы к новым вызовам, мы будем существовать.
Аркадий: Многие коммунисты игнорируют тот факт, что сегодня происходит новая промышленно-информационная революция, которая меняет все условия политической и классовой борьбы, нельзя. Люди игнорируют этот фактор или изобретают несуществующие прекариаты, сегментируют рабочий класс. Зачем вы делите рабочий класс на сегменты, если у вас уже есть объединённая структура трудящегося? Это не улучшает положение класса, не обостряет борьбу, не даёт осознанности.
Сейчас есть вещи более важные, чем сегментация. Например, вопрос перекупщиков, которые сильно страдают сегодня. Надо ли нам работать с мелкими предпринимателями? Нужно ли их агитировать? Селлеры, перекупщики – они формально предприниматели, но по факту наёмные рабочие, которые платят прибавочную стоимость в виде налогов, а их средства производства превратились в инструмент труда. Сама площадка, на которой они работают (Яндекс Еда, фриланс-сервисы, приложения для шабашек) – вот что стало средством производства. Это обычный рабочий, который эксплуатируется государством напрямую. Мы видим реализацию теории Ленина своими глазами: финансовый капитал сращивается с государством. Президент и Госдума – лишь спикеры крупного капитала. Обратите внимание на реальный класс, который уже существует, на его реальные подклассы. Откройте Ленина – вы увидите огромный анализ положения мелкого и среднего крестьянства. Малые и средние предприниматели, современная буржуазная интеллигенция, селлеры, перекупщики – никто не знает, что с ними делать. Как с ними работать? Как агитировать? Что делать при социализме с криптовалютами, с Озоном? Задайтесь этими вопросами в реальной практике, а не выдумывайте абстракции.
Пока фашизма нет, но он близко, он уже дышит в спину. Его наступление зависит только от нас. Многие коммунисты этого не учитывают. Когда только зародилась «Русская община», я ходил и кричал: «Это большая угроза! Новые чернорубашечники!» Мне все говорили, что я параноик. А теперь их в Астрахани несколько тысяч человек. Я подходил к кружковцам: «Надо объединяться!» Они: «Нет, вы социал-шовинисты, мы правильные, нам не надо». Теперь эту проблему видят все.
– Какой совет вы можете дать другим?
Аркадий: Надо начать кооперироваться в реальные структуры. Не в кружки и не в кооперативы, а в реальные организационные структуры. Создавайте первичные отделения, инициативные коллективы. Неважно – СМ, ТР, РКРП, Левый фронт. Создавайте коммунистические организации с практической и теоретической направленностью. Начните с простого: соберите друзей, создайте первичку, определите коллективные тезисы, поставьте задачи. Найдите ещё троих – создайте вторую первичку, потом райком, потом два райкома, потом горком, потом областной комитет. Растите. Дальше коллектив сам придумает – присоединиться к ТР или создать свою организацию. Необходимо одно – начать создавать реальные организационные структуры. Если останемся кружковцами – грянем в небытие. Не будет структуры – не будет распределения труда. Это будет анархический процесс, который нам не нужен.
Артём: Даже если у нас не получится. Мне мысль, что СМ или другая левая организация станет точкой сборки для народных масс греет душу, нежели Русская община.
Аркадий: Мы смотрели китайский фильм «Основание армии» про Мао Цзэдуна. Выявили интересный тезис: «Осуждая чужую революцию, ты не даёшь совершиться своей». То же самое и с коммунистическим движением. Осуждая другого коммуниста, ты мешаешь коммунистическому движению. Считайте себя какими угодно коммунистами, но кто из вас правильный – покажет только история, только практика, только конечный результат.
