Обзор публикаций марксистских и околомарксистских научных журналов
Mar 17, 2026
Вводные
Каждую статью ниже мы коротко пересказываем или переводим аннотацию, если она не в свободном доступе. Для удобства используем оформление библиографии по ГОСТу с указанием журнала, страниц, гиперссылки и режимом доступа.
Также для удобства мы разделили статьи по разделам марксистской теории. Конечно, многие авторы затрагивают разные разделы в самой статье. В таком случае мы отталкивались от темы. Опирались при этом на классическое разделение Лениным марксизма на политэкономию, научный социализм и философию (с уточнением: исторический материализм или диалектический материализм). В нашем обзоре это исключительно названия разделов, чтобы примерно разграничить тематику. Например, автор может критиковать диалектический материализм или предлагать альтернативную философскую идею, но всё равно будет занесён в раздел диалектического материализма, потому что в рамках марксизма сама тема относится к диамату. Нужно ли напоминать, что попадание статьи в этот обзор не означает нашего согласия с её идеями. Будучи сторонниками научного подхода, мы приглашаем вас изучать не только «сертифицированную» марксистскую литературу, но и то, что требует дискуссии.
Научный социализм
Brown J. Траектории и наследие партийного строительства аутсайдерами: взлет и падение испанской партии «Подемос» / Critical Sociology. – Vol. 52 (1). – 2026. – PP. 77-98. – Ссылка (свободный доступ). – английский.
Почему Podemos – некогда успешная левопопулистская партия, вышедшая из массовых протестов “15-М”, – к 2024 году оказалась на грани исчезновения, уступив место более умеренному проекту Sumar.
Выйдя из протестов 2011 года, Podemos быстро набрали силу, получив 5,2 млн голосов в 2015 году. Однако ставка на электоральную стратегию и лидерский культ Пабло Иглесиаса привела к подавлению внутренней демократии. Руководство сознательно пошло на смягчение антинеолиберальной риторики, чтобы выглядеть «ответственной силой» и войти в коалицию с социалистами (PSOE).
Умеренность вызвала раскол: партию покинули основатели и радикальное крыло (бывшие «Антикапиталисты»). Внутренние решения принимались через вертикальные структуры и онлайн-голосования без реальных дебатов, что Мигель Урбан назвал «победой медийного руководства над коллективными процессами». Кружки на местах, призванные связывать партию с обществом, были заброшены.
В отличие от профсоюзов XX века, испанские движения 15-M оказались неспособны создать устойчивые горизонтальные организации. Как отмечает автор, отсутствие мощных народных организаций, способных уравновесить партийных лидеров, стало решающим фактором. В результате Podemos превратился в «клику лидеров без связей с обществом», а его место занял технократический проект Sumar во главе с Йоландой Диас.
Toussaint E. Вопросы и ответы о БРИКС 2025 / Viento Sur. – 27 Sept 2025. – Ссылка (свободный доступ). – испанский.
Статья посвящена критическому анализу роли BRICS+ в мировой политике и экономике. Автор утверждает, что несмотря на ожидания о формировании альтернативы западному империалистическому блоку, BRICS+ представляют собой крайне неоднородную коалицию государств с различными интересами и союзами. Многие из их участников, включая Египет и ОАЭ, сохраняют тесные связи с США и Израилем и продолжают торговые и политические отношения даже на фоне войны в Газе. В тексте подчёркивается, что государства BRICS+ не предпринимают конкретных шагов против действий Израиля и ограничиваются лишь общими дипломатическими заявлениями.
Отдельное внимание уделяется роли отдельных стран. Автор описывает, как ОАЭ в последние годы активно участвуют в региональных конфликтах — в Йемене, Ливии, Судане и других странах Африки, выступая как растущая «субимпериалистическа» сила. Вступление таких государств в BRICS, по мнению автора, показывает, что эта коалиция не представляет единый антиимпериалистический проект, а объединяет государства с различными геополитическими интересами.
В экономической части статьи анализируется позиция BRICS+ по отношению к международным институтам. Автор отмечает, что в декларации саммита BRICS 2025 подтверждается поддержка существующей архитектуры мировой экономики: центральной роли МВФ, Всемирного банка и Всемирной торговой организации. BRICS требуют лишь большей представленности стран «глобального Юга» в этих институтах, не ставя под сомнение их неолиберальную политику и долговую систему.
В результате автор делает вывод, что BRICS+ не предлагают альтернативную модель развития и фактически выступают новыми защитниками глобализированного капитализма и свободной торговли. Несмотря на значительный демографический и экономический вес блока, он не стремится изменить мировую экономическую систему, а пытается усилить своё влияние внутри существующих институтов.
Sunkara B. Beggs M. Burgis B. Неудавшиеся планы / Catalyst. – Vol. 9 (2-3). – 2025. – Ссылка (платный доступ). – Английский.
Авторы предлагают пересмотреть историю советского планирования и его рыночных реформ. Они не ограничиваются фиксацией краха, а воссоздают его внутреннюю логику. На примере СССР они показывают, что «хронический дефицит» и «плохое стимулирование» были не ошибками, но системными следствиями «политического склероза» – неспособности номенклатуры адаптировать плановые механизмы. Особый интерес представляет анализ венгерского Нового Экономического Механизма: даже сознательная интеграция рынков не преодолела структурных проблем именно потому, что реформы проводились сверху, без демократизации контроля.
Итоговый тезис авторов – необходимость синтеза общественной собственности, демократического участия и рыночной координации.
Foster J. B. Новое отрицание империализма в левом движении / Monthly Review. – Vol. 76 (6). – 2024. – Ссылка (режим доступа зависит от сайта). – английский.
Статья направлена против линии в современной западной левой мысли, которая объявляет империализм устаревшим или второстепенным понятием. Фостер утверждает, что подобный отказ от теории империализма связан не с её научным опровержением, а с политическим сдвигом самой западной левой, всё дальше отходящей от опыта антиимпериалистических движений Глобального Юга. В качестве мишеней он выделяет подходы, которые сводят империализм только к межгосударственной конкуренции, отрицают эксплуатацию периферии центром, отбрасывают концепции монополистического капитала и ‘’рабочей аристократии’‘, а также рассматривают Китай и США как просто два равных империалистических блока.
Фостер настаивает, что ленинская теория империализма сохраняет объяснительную силу и сегодня, особенно если читать её вместе с более поздними работами о национальном и колониальном вопросе. Он показывает, что эта традиция была затем развита в теориях зависимости, неравного обмена, мир-системного анализа и современных исследованиях глобальных цепочек стоимости. Главный вывод статьи состоит в том, что империализм по-прежнему выражается в систематическом извлечении стоимости из периферии, в неравном обмене, санкционном и военном давлении, а потому отказ от антиимпериализма означает фактическое разоружение левой политики перед современным мировым порядком.
Enfu C., Jing L. Изменения в глобальной стратегии США в Индо-Тихоокеанском регионе и контрмеры Китая. / Monthly Review. – Vol. 76 (3). – 2024 (July–August). – Ссылка. – английский.
Посвящена тому, как в последние годы Индо-Тихоокеанский регион превратился в один из центральных узлов мировой политики. Авторы показывают, что речь идёт не просто о смене дипломатической риторики США, а о последовательном оформлении новой региональной стратегии, в которой экономические механизмы, военно-политические союзы и технологические ограничения работают как части единой линии давления на Китай. На этом фоне особое внимание уделяется таким форматам, как IPEF, а также усилению альянсов и партнёрств, через которые Вашингтон стремится закрепить собственное влияние в регионе.
Вместе с тем статья рассматривает и китайскую сторону этого противостояния. В качестве ответа Пекин делает ставку на региональную интеграцию, развитие торговых и инфраструктурных связей, участие в BRICS и ШОС, а также на продвижение идеи многополярного мира. В результате авторы описывают Индо-Тихоокеанское пространство как территорию растущей нестабильности, где экономическая взаимозависимость всё теснее переплетается с логикой геополитического соперничества. Тем самым статья важна для более широкого разговора об империализме, поскольку показывает, как современные конфликты всё чаще разворачиваются не только в форме военного давления, но и через торговые режимы, цепочки поставок, технологические барьеры и борьбу за правила международного порядка.
Powers C. Столичные Эмираты / New Left Review: Sidecar. – 29 May 2024. – Ссылка (свободный доступ). – английский.
ОАЭ, несмотря на внешнюю многовекторность и активные связи с Россией, Ираном и Китаем, в действительности не выходят из орбиты американского капиталистического порядка. Напротив, эмиратские финансовые, логистические и торговые механизмы помогают поддерживать глобальную систему, основанную на долларе, свободном движении капитала и офшорной инфраструктуре. Через банки, суверенные фонды, порты и реэкспорт ОАЭ выступают не как антизападная альтернатива, а как важный посредник внутри ‘’империи капитала’‘.
Автор тем самым предлагает смотреть на ОАЭ не как на самостоятельный полюс ‘’многополярного мира’‘, а как на гибкий узел глобального капитализма, который может обслуживать противников Вашингтона, не подрывая при этом саму логику американской гегемонии. Эта статья интересна для в рамках обсуждения скрытых форм финансово-экономического посредничества в современном империализме.
Lawal S. Разделен ли блок БРИКС из-за нападений США и Израиля на Иран? / AlJazeera. – 6 Mar 2026 – Ссылка (свободный доступ). – английский
Нынешняя ситуация вокруг ударов США и Израиля по Ирану дает наглядное политическое подтверждение тому, что BRICS не представляет собой полседовательную антиимпериалистическую альтернативу. В 2025 году в декларации саммита BRICS в Рио блок прямо осудил удары по Ирану как нарушение международного права, однако в марте 2026 года, уже при индийском председательстве, BRICS не выступили с сопоставимой коллективной позицией.
Это молчание особенно показательно на фоне различий между самими участниками объединения. По сообщениям прессы, Китай, Россия и Южная Африка выступили с более жёсткими заявлениями, тогда как Индия ограничилась официальным призывом к диалогу, дипломатии и «раннему окончанию конфликта» , не дав прямого осуждения ударам США и Израиля.
Тем самым подтверждается вывод предыдущей статьи о том, что BRICS обнаруживает свои внутренние пределы и противоречия.
Исторический материализм
Ducange J.-N. Является ли Жорес «ревизионистом»? О его отношениях с Марксом и марксизмом / Actuel Marx. — №78(2). 2025. – PP. 91-103. – Ссылка (платный доступ). – французский.
78-ой выпуск французского журнала «Actuel Marx» посвящён Жану Жоресу. Именно эта статья о том, что Жан Жорес обычно представляется как умеренный социалист, лишь в незначительной степени опиравшийся на труды и размышления Маркса. Это наиболее распространенная интерпретация его творчества. Другая интерпретация, напротив, подчеркивает его сближение с революционными течениями своего времени.
В противовес этим односторонним прочтениям, автор предлагает уникальный портрет Жана Жореса и его политико-теоретической деятельности, сосредоточившись на периоде 1899-1902 годов. В эти годы он действительно находился на «правом» фланге социализма, выступая за очень широкие союзы. В то же время он читал марксистов и черпал из них вдохновение, стремясь, в частности, предложить оригинальный подход к республиканскому парламентаризму. Автор считает, что Жорес стал частью марксистской линии, следуя по стопам позднего Энгельса.
Destasio A. Борьба или структура? Альтюссер, Пуланзас, Фуко и рождение современного государства / Actuel Marx. – №78(2). 2025. – PP. 150-170. – Ссылка (платный доступ). – французский.
Автор предлагает синтезировать подходы Альтюссера, Пуланзаса и Фуко к пониманию современного государства, показывая, что институты и социальная борьба неразрывно связаны.
Альтюссер представляет структуралистский взгляд на государство как на относительно автономную структуру, воспроизводящую капиталистические отношения. Пуланзас смещает фокус на классовую борьбу и политические конъюнктуры, рассматривая государство как арену и результат этой борьбы. Фуко, в свою очередь, через генеалогический метод исследует конкретные практики власти, дисциплинарные механизмы и способы управления населением.
Через синтез можно увидеть, что институциональная динамика (как у Альтюссера) и социальная борьба (как у Пуланзаса) не исключают друг друга. Они переплетены через властные практики, которые Фуко помещает в центр анализа. Государственная власть, таким образом, предстаёт одновременно и как структура, и как поле борьбы, и как совокупность конкретных техник управления.
Политэкономия
Perriot M. Как МВФ обогащается за счет наиболее нуждающихся стран / Viento Sur. – 08 Mar 2024. – Ссылка (свободный доступ). – испанский.
Статья анализирует механизм надбавок (sobretasas, surcharges) МВФ — штрафных платежей, применяемых к странам, превысившим определённый уровень заимствований у Фонда. Автор подробно объясняет институциональную конструкцию: надбавки действуют на кредиты по General Resources Account и включают (1) надбавку за превышение квоты — когда объём непогашенных займов превышает 187,5% квоты страны; (2) надбавку за длительность — если кредит выше этого порога не погашается в течение 36 или 51 месяца (в зависимости от типа программы), дополнительная временная надбавка добавляется к основной.
Ключевой аргумент статьи заключается в том, что данный механизм наказывает именно те страны, которые уже находятся в состоянии валютного и долгового кризиса. Государства, вынужденные обращаться к МВФ из-за дефолта, войны, климатических катастроф или резкого роста процентных ставок, оказываются в положении, где они не только выполняют жёсткие условности (сокращение социальных расходов, приватизация, бюджетная консолидация), но и платят повышенные финансовые санкции за сам факт глубины кризиса.
Автор опирается на расчёты Eurodad и CEPR, согласно которым в 2021–2028 гг. надбавки в среднем могут составлять около 61% стоимости заимствования для стран, подпадающих под этот режим (примерно 8 млрд долларов суммарно). В одном из интервалов (апрель 2023 – январь 2025) МВФ, по оценкам, получит более 2 млрд долларов исключительно в виде надбавок. Отмечается рост числа стран, затронутых этим механизмом: с 7 в 2019 году до 16 в настоящий период (включая Аргентину, Украину, Египет, Эквадор, Пакистан и др.). Для некоторых государств надбавки фактически удваивают стоимость кредита.
В теоретическом плане текст интерпретирует надбавки как дисциплинарный инструмент, усиливающий долговую зависимость и перераспределение ресурсов от периферии к центру.
Toussaint E. Долг: инструмент давления и грабежа в руках кредиторов/ Viento Sur. – 15 Feb 2025. – Ссылка (свободный доступ). – испанский.
Статья рассматривает украинский долг как инструмент внешнего давления и перераспределения ресурсов в пользу кредиторов в условиях войны. Автор показывает, что с начала российского вторжения в феврале 2022 г. совокупный государственный долг Украины вырос примерно на 60%: с менее чем 100 млрд долларов до почти 160 млрд к концу 2024 г. Наиболее резко выросла задолженность перед Европейским союзом, Всемирным банком и МВФ. Особенно подчёркивается роль ЕС: долг Украины перед ним увеличился более чем в 8 раз — с 5 до 43 млрд долларов, а если учитывать Европейский инвестиционный банк и ЕБРР, то до 47 млрд. Ключевой тезис автора состоит в том, что значительная часть ‘’помощи’‘ предоставляется именно в форме кредитов, а не грантов, что превращает войну и восстановление в механизм усиления долговой зависимости.
Отдельное внимание уделено тому, какие политические и институциональные уступки Украина делает в обмен на кредиты. Автор указывает, что правительство согласилось на 325 условий и рекомендаций со стороны ЕС, МВФ и Всемирного банка, а контроль за их исполнением оформлен через сотни индикаторов и постоянный мониторинг. Эти условия интерпретируются как продолжение и углубление неолиберальных реформ: дерегуляция, приватизация, либерализация энергетики, открытие транспортной инфраструктуры для конкуренции, подготовка продажи государственных активов и банков, приспособление законодательства к требованиям интеграции в ЕС. В этом контексте вступление Украины в Европейский союз трактуется не как нейтральная или автоматически прогрессивная перспектива, а как форма институционального закрепления кредиторского контроля и давления на будущее украинское государство, включая возможные правительства, которые захотели бы отойти от неолиберальной политики.
Статья также подробно разбирает структуру кредиторов. По состоянию на конец 2024 г. внешний публичный долг Украины составлял около 115 млрд долларов, из которых примерно 44% приходилось на ЕС, около 33% — на Всемирный банк и МВФ вместе, ещё значимая доля — на частных внешних кредиторов, включая инвестиционные фонды и банки. Автор подчёркивает, что МВФ и Всемирный банк продолжают получать выплаты даже во время войны, а сам МВФ взимает высокие проценты. Частные кредиторы после реструктуризации 2024 г., по мысли автора, также не проиграли: они обменяли старые бумаги на новые, менее номинально ценные, но более доходные, и тем самым укрепили своё положение.
Особый раздел посвящён замороженным российским активам. Автор показывает, что ЕС и G7 не конфисковали эти средства в пользу Украины, а используют их как гарантийную основу для новых долговых механизмов. Иными словами, даже там, где создаётся видимость «помощи за счёт России», Украина в реальности получает в основном новые обязательства, а ЕС одновременно усиливает свой статус кредитора. На этом фоне делается более общий вывод: долговой режим в случае Украины выполняет не только финансовую, но и политическую функцию, превращаясь в способ навязать определённую модель послевоенного устройства экономики.
В заключительной части автор прямо отстаивает тезис о необходимости отмены или repudiation украинского долга. И довоенные, и военные долги интерпретируются как нелегитимные и «одиозные», поскольку они обслуживали и продолжают обслуживать политику, противоречащую интересам большинства населения. В качестве альтернативы долговому финансированию предлагаются гранты, конфискация активов олигархов, специальные налоги на сверхприбыли компаний, наживающихся на войне, а также социальный контроль над банковским и энергетическим секторами.
Заключение
Современная левая публицистика возвращается к связанному кругу стратегических вопросов. Кризис партийной формы, споры о государстве и реформизме, дискуссии о планировании, а также анализ империализма, долговой зависимости и санкционного давления сходятся в одной точке. Речь идет о вопросе о том, через какие формы вообще возможны социальные преобразования в условиях современного капитализма.
Именно в этом состоит единство собранных здесь текстов. Одни авторы рассматривают пределы левой политики на уровне партийной организации и институционального встраивания; другие – на уровне государства, стратегии и теоретического наследия марксизма; третьи — на уровне мировой системы, где пространство политического действия изначально задаётся неравенством между центром и периферией, долговыми механизмами и внешним принуждением. Поэтому речь о разных сторонах одной и той же проблемы: как соединить политическую организацию, экономическую координацию и международные условия борьбы в относительно последовательный социалистический проект.
В этом смысле данный выпуск не предлагает готового ответа и не сводит обсуждаемые тексты к общей формуле. Его задача состоит в другом: зафиксировать, какие узловые вопросы сегодня вновь становятся центральными для левой дискуссии. Судя по рассмотренным материалам, речь идёт прежде всего о проблеме организации без бюрократического выхолащивания, о проблеме государства без иллюзий относительно его нейтральности, о проблеме планирования без абстрактного противопоставления рынку и о проблеме антиимпериализма без геополитических упрощений. Именно вокруг этих узлов, по-видимому, и будет дальше разворачиваться значительная часть современной левой теории и публицистики.