• 8 февраля 2025 в 19:26
Наследие советского прошлого до сих пор остается востребованным в нынешней Российской Федерации. Но использование его своеобразное: нынешние элиты присваивают себе без стеснения многие достижения СССР в области строительства инфраструктуры или промышленности, а вот причины многих проблем нынешнего дня волей лидеров общественных мнений укореняются в советском прошлом. Более того – по их мнению, не будь СССР, не было бы и сегодня ряда этих проблем, которые сейчас приходится решать, напрягая все силы. Одним из таких моментов, последствия которого проявляются сегодня, по мнению ряда публичных лиц является советская национальная политика.
Критика национальной политики времен СССР зачастую слышна «справа» – от национал-патриотических сил разного толка. Одним из зримых последствий они называют непростое положение русскоязычного населения в странах Балтии, потоки нелегальных рабочих из Средней Азии, но главная вишенка на этом «многонациональном торте» – случай с Украиной, которую, как теперь знает всякий школьник, создал лично Ленин.
Ленин, кстати, и заложил бомбу под СССР и Россию, о чем заявил несколько лет назад президент РФ. Обвинения, предъявленные Ильичу, заключались в создании не унитарного государства, а союза де-юре независимых государств-республик, имевших право свободного выхода из объединения. Такая возможность действительно была впоследствии использована новыми руководствами будущих стран СНГ, но как вообще эта идея появилась в структуре государственного устройства Советского Союза?
Национальная политика времен Российской Империи не отличалась особой щепетильностью в отношении местного населения: на карте страны оставались проблемные зоны, в которых видимость стабильности в основном поддерживалась присутствием вооруженного контингента (Кавказ, регионы Средней Азии). На особых условиях существовали территории нынешних Польши и Финляндии: конституция (которой основная часть граждан Российской Империи так и не дождалась) и парламент. Спокойной и благодатной эту ситуацию назвать было сложно: в XIX веке страну всколыхнули два польских восстания, полвека шла война на Кавказе, непростое присоединение Средней Азии, достойное отдельного исследования; прекрасной иллюстрацией мнимого благополучия могут служить регулярные еврейские погромы на рубеже веков. С началом века двадцатого ситуация накалялась. Объективное развитие общественно-экономического устройства России привело к возникновению на окраинах империи национальных движений и местной интеллигенции, выступавшей с позиции расширения национальных прав. Случай не уникальный для мировой практики – ХХ век в принципе поставил крест на существовании большинства империй традиционного образца. Российская не стала исключением. В годы Первой мировой прогремело Среднеазиатское восстание, последней каплей в чашу которого стали условия жизни военного времени. В общем, после взятия власти в 1917 году большевики оказались в сложной ситуации: лоскутное одеяло огромной распадающейся страны необходимо было как-то сшить.
Как известно, большевики теоретически работали над национальным вопросом ещё до 1917 года. Вообще один из важнейших документов, появившихся уже через неделю после революции – Декларация прав народов России, показывает, что большевики отнюдь не задвигали национальный вопрос в ряд второстепенных. Единого мнения о конкретных шагах по переустройству административно-территориального деления после прихода к власти поначалу не было; бытовали две основных точки зрения: создание отдельных республик на территории бывшей Империи и разделение страны на национальные автономии при сохранении унитарного устройства. Как известно, в ходе внутрипартийной дискуссии победила вторая модель, условно называемая «ленинской». Итогом ее сначала стала фактическая независимость Польши и Финляндии – территорий, которые с момента своего включения в состав России вообще существовали на особых правах. Затем зашла речь про Кавказ, Украину и Белоруссию. Впоследствии при подготовке заключения Союзного договора (1922) делегации со всех концов страны и республик сообща вырабатывали приемлемые для всех юридические формулировки. В итоге СССР состоялся как союз суверенных республик, с правом добровольного выхода для каждой. В дальнейшем ряд вопросов был дополнительно уточнен на партийной конференции весной 1923 года, показавший расхождение многих делегатов в вопросах централизации и ее формах. То есть даже после подписания Союзного договора возражения и замечания не прекратились, что говорит о высокой степени демократизации и стремлении работать над приемлемыми формулировками и далее. Стоит помнить, что происходило это в сложной обстановке недавно закончившейся гражданской войны, в ходе и после которой на местах продолжали действовать отдельные националистические силы. Этот фактор хорошо осознавали как партийные органы на местах, так и в Центральной России. Те и другие органы власти были обоюдно заинтересованы в ликвидации излишнего сепаратизма и национализма на местах. Что же касается административно-территориального деления, то образования делились на союзные республики (ССР), автономные республики (АССР) и автономные области (АО), главным условием создания которых было концентрированное проживание на определенной территории нетитульного народа. Исходя из этого были созданы как республики союзного значения, ставшие после 1991 года отдельными государствами, так и АССР и автономные области в их составе.
Идея подобного дробления вынашивалась долго, как мы уже писали выше. Споры шли и в период перед образованием СССР и после, не закончившись даже со смертью Ленина. Важно помнить: национальный вопрос большевики не рассматривали в отрыве от социально-экономического бытия. Общественное бытие создает особые условия, при котором возможны те или иные аномалии и особенности развития социума. В первые годы советской власти правительство и власть на местах (состоявшая, подчеркнем это – из обычных людей, коренного населения, представлявших себе все нюансы данного региона) трактовали процесс национального строительства с учётом общемирового (вернее, европейского опыта) – в XIX веке национально-освободительные движения сыграли свою прогрессивную роль в череде буржуазно-демократических революций. Россия же здесь выглядела несколько отстающей от общей тенденции, став при этом тем слабым звеном среди капиталистических государств, в котором стала возможна уже социалистическая революция. Таким образом, большевики рассматривали национальный вопрос в качестве составной части более глобального процесса социалистической революции и перехода к соответствующей государственной системе. Образование национальных административно-территориальных единиц должно было ликвидировать имеющийся пробел в последовательном социально-экономическом и политическом развитии общества.
Процитируем самого Ленина:
«Перестроив капитализм в социализм, пролетариат создает возможность полного устранения национального гнета; эта возможность превратится в действительность „только” – „только”! – при полном проведении демократии во всех областях, вплоть до определения границ государства сообразно „симпатиям” населения, вплоть до полной свободы отделения. На этой базе, в свою очередь, разовьётся практически абсолютное устранение малейших национальных трений, малейшего национального недоверия, создастся ускоренное сближение и слияние наций, которое завершится отмиранием государства» (Из «Итогов дискуссии о самоопределении»).
«Нет, абсолютно несогласен с Вами и обвиняю Вас в koniglich preussischer Sozialismus (королевско-прусском социализме. – Ред.) … Право на самоопределение есть исключение из нашей общей посылки централизма. Исключение это безусловно необходимо перед лицом черносотенного великорусского национализма, и малейший отказ от этого исключения есть оппортунизм (как у Розы Люксембург), есть глупенькая игра на руку великорусскому черносотенному национализму» (Из письма Ленина армянскому революционеру Степану Шаумяну).
Притом многие отдавали себе отчёт, что процесс государственного строительства должен быть филигранным: полномочия центра и республик должны находиться в балансе. Необходимо было рационально выстроить равновесную систему взаимодействия впервые в мировой практике, чтобы учесть интересы потребностей государства и большинства населения этого государства – во всем его многообразии, с которым приходилось считаться здесь и сейчас.
«А между тем ясно, что мы создаем не конфедерацию, а федерацию республик, одно союзное государство, объединяющее военные, иностранные, внешнеторговые и прочие дела, государство, наличие которого не умаляет суверенности отдельных республик» – говорил Сталин на партийной конференции в 1923 году
Таким образом, новое государственное образование было союзом, к которому могло примкнуть любое другое пограничное государство. Понятно, что большевики столкнулись с огромным рядом проблем и вопросов, на которые марксизм не давал готовых ответов (тем паче, вопрос государства будущего Марксом был обозначен довольно туманно) – всё приходилось испытывать на практике, и естественно, что далеко не всё шло благополучно. СССР образца 1922 года был наиболее подходящим под реалии того момента государственным образованием, с учетом забуксовавшей по ряду причин всеевропейской пролетарской революции. К тому же подобная нацполитика должна была демонстрировать заявленные ранее намерения революционеров широким народным массам не только внутри страны, но и на международном уровне – т.е. принцип самоопределения был призван служить еще и в пропагандистских целях для трудящихся всего мира; так сказать, и реклама реальных достижений советской власти, и руководство к действию.
Сугубо текущей необходимостью была вызвана практика т.н. «коренизации», о которую сейчас сломано множество копий. Сама политика в то же время была двойственной: в первую очередь, она была вызвана необходимостью создания на местах грамотных советских кадров из числа местного населения. Вызвано это было проблемой переходного периода, который почти никак нельзя было форсировать – у значительной части населения еще сохранялось архаичное недоверие к «пришлым» управленцам из Центральной России, которые для них в первую очередь были лицами другой национальности, а не коммунистами – и этот национальный стереотип еще надо было изжить. Необходимо помнить, что ещё на тот момент чисто физически не было поколений, воспитанных в кардинально иных общественных условиях, они возникнут гораздо позже. Естественно, что коренизация в определенной степени привела как к назначенным целям, так и определенным перегибам. Но дальнейшие вызовы, стоявшие перед Советским Союзом, заставили изменить концепцию. С середины 1930-х, ввиду угрозы войны, многонациональное советское общество получает идею «русского народа – старшего брата»; русский язык же стал в СССР языком межнационального общения, в первую очередь, в целях государственной необходимости. Поэтому весь бывший СССР до сих пор и владеет русским языком в определенном объеме. Кстати, благодаря советской нацполитике отечественная и мировая культуры обогатились огромным количеством имен в искусстве, которые мы знаем и сейчас: В. Быков и А. Адамович, Ч. Айтматов и Н. Думбадзе, С. Параджанов и В. Жалакавичус, А. Хачатурян и Р. Гамзатов, Т. Салахов – продолжать этот список можно долго.
Была ли советская нацполитика идеальна? Нет, конечно же. Не бывает ничего идеального, во что вовлечены миллионы человек и громоздкие государственные механизмы. Перипетии национальной политики в СССР неотделимы от общего процесса развития государства и, что особенно важно, от связки базиса-надстройки, которые претерпевали изменения за 70 лет развития СССР (увы, не в лучшую сторону). Национальность – идентичность определенного исторического уклада, по окончании которого она становится во многом культурной принадлежностью в рамках более широкой самооценки человека (вспомним, как в советских изданиях писали про тех или иных деятелей «русский советский писатель» или «украинский советский ученый»). Территории Союза на момент его образования были объявлены равноправными (и это безусловно прогрессивный шаг), хотя на деле они разительно отличались между собой. Часть областей при этом была промышленно развитой с преобладанием пролетарского социального состава, часть оставалась в традиционном архаичном укладе (это справедливо не только в адрес регионов Средней Азии, но и многих областей будущей РСФСР). Подобный дисбаланс была призвана сгладить и политика 1920-х и 1930-х при всём её сейчас кажущейся нелогичности и резких шагах. За это время выросло и поколение, которое могло называть себя «советскими людьми», и которое в большинстве своем погибло на фронте в годы Великой Отечественной. А говоря о дальнейшем, послевоенном периоде СССР, мы так или иначе упрёмся в необходимость анализа социально-экономической составляющей. Конечно, осуществить такой анализ в рамках одной заметки сложно – для подобного исследования нужен коллектив авторов разной специальности. Но выдвинем здесь следующее предположение, выводимое из сказанного ранее.
На момент образования СССР в качестве федерации де-юре независимых республик большевики отдавали себе отчёт, что подобная организационная структура вызвана текущими объективными условиями – рост национального движения, необходимость пропаганды достижений советской власти не только внутри страны, но и на мировом уровне. Большевики обнаружили первое государство рабочих и крестьян перед необходимостью восстановления экономики и промышленности, притом в окружении капиталистических стран. Само же название Союза ССР, включающее в себя слово «социалистических», было взято, что говорится, «на вырост» – социализм на тот момент построен не был, неравномерный уровень общественного развития территорий допускал наличие множества архаичных пережитков прошлого. Подобное деление было призвано осуществлять развитие конкретно взятых областей до определённого уровня, чтобы затем к государственному строительству более высокого порядка. А вот этого, по ряду причин, так и не произошло. СССР образца 1922 года, таким образом, замышлялся скорее в качестве временного образования, о чем упоминал Ленин уже в 1920 году (см. работу «Первоначальный набросок тезисов по национальному и колониальному вопросам»).
Почему же не произошло переформатирования СССР в нечто иное? Выдвинем предположение, отталкиваясь от череды объективных причин, сложившихся в это время. Время НЭПа и последовавшая за ним ускоренная индустриализация заставила отвести на второй план национальные вопросы (хотя, безусловно, велась огромная работа, о которой было написано выше). Страна могла завязнуть в тонкостях административной бюрократии, которой хватало и без того; между тем, новые поколения, родившиеся уже при советской власти (отчасти в новых общественных условиях) необходимо было мобилизовать к грядущему конфликту. К тому моменту сложились республиканские органы управления и партийного контроля, с местными советскими кадрами – и рушить эту конструкцию накануне войны было равносильным стрелять себе в ногу. Тяжелейшие условия послевоенного восстановления вкупе с нехваткой кадров также не привели к заметным переменам в этом вопросе; даже некоторые особо заметные эксцессы (как волнения в Казахской ССР депортированного населения или этнические столкновения в Грозном в 1958-м) не способствовали каким-то заметным шагам в перекройке границ республик. Передача Крыма в состав УССР, о восприятии которой в нашем обществе мы уже писали ранее, воспринималась вполне нормально, республиканские ведомства вели деятельность, между республиками были налажены логистические связи. Проблема развала СССР кроется не в отдельных республиках, из которых он состоял (вернее, было бы глупо сводить к причинам распада только его территориальное деление), а в тотальном несоответствии государственного устройства базису, который всё более дрейфовал к капиталистическому способу производства. Итогом этого стало обуржуазивание партийных (в том числе республиканских) элит, которые начали испытывать противоречие между реальностью и официальной идеологией. В конечном итоге, это и стало центробежной силой, подтолкнувшей Союз к краю пропасти. Характерно, что инициаторами как раз были более промышленно развитые регионы Прибалтики, в отличие от дотационных регионов Средней Азии. Одним из общих мест антисоветской пропаганды является утверждение об РСФСР, «кормившей в ущерб себе» остальные республики (забавно, но то же самое утверждают теперь культурные гегемоны во всех остальных республиках бывшего СССР – от Средней Азии до Украины и Прибалтики). Отчасти это справедливо – разительное неравенство между некоторыми областями необходимо было сглаживать, что и происходило путём создания новых предприятий, инфраструктуры и иных социальных проектов, перераспределения ресурсов. По всей видимости, в руководстве страны были соображения относительно несоответствия административно-территориального деления текущему положению дел: в литературе встречаются свидетельства об идее генсека Андропова о тотальном переформатировании СССР не по нацреспубликам, а своего рода «штатам» на основе численности населения и промышленным комплексам, но осуществлена эта реформа так и не была. Сложно сказать, насколько глубоко андроповские функционеры анализировали характер экономического уклада СССР, но определённая логика в этом решении просматривается, хотя кардинально изменить ситуацию она едва ли смогла. К середине 1980-х уже накопилось немало эксцессов на уровне республиканских парторганов, говорящих о тревожных тенденциях разложения среди номенклатуры (отставка В. Ахундова в Азербайджанской ССР, «русская партия» в аппарате ЦК ВЛКСМ или более громкое «хлопковое дело»). Основная проблема же в том, что параллельно шёл другой процесс, менее явный, но разрушительный в итоге для всего СССР: в условиях нестабильного «социализма» советской системе не хватило ресурсов для перехода в качественно иное состояние – что в итоге и привело к перерождению партийных кадров и, главное, самых обычных советских людей. Позднесоветские партийцы в большинстве своем неплохо вписались в рыночные механизмы ельцинской России (кто-то здравствует и поныне) и ответ напрашивается сам собой: они материально и морально были к этому готовы, а значит, находились в соответствующих товарно-денежных отношениях достаточно давно. Так что на позднем этапе СССР сами элиты не были заинтересованы в изменении сложившегося статус-кво, чем и можно объяснить нереализованные проекты изменения устройства Союза – мутировавшей КПСС это было не нужно, а простому обывателю происходящее в основном было невдомек. Хотя отдельные лица, записанные позднее в диссиденты, критически переосмысляли происходящее (см. например историю левого крыла советского диссидентского движения).
Затронутая тема слишком велика, чтобы расставить все точки над «i» в одной только статье. Мы же постарались донести несколько важных мыслей. Обвинять большевиков и конкретно Ленина в создании большинства проблем на территории бывшего СССР как минимум неумно. На момент образования СССР подобное образование было оправдано и рационально, альтернативой были распад и дальнейший хаос от Киева до Владивостока. А вот дальнейшие процессы должны дождаться своего комплексного исследования. В какой момент надстройка СССР вошла в противоречие с его базисом – вопрос дискуссионный, но нельзя отрицать, что позднесоветские элиты неплохо вписались в новую реальность. Так что истинные минёры России находятся от нас во времени ближе, чем Владимир Ильич и мифические большевики, но с них спрашивать никто и не собирается.
Зачем сейчас нужен информационный шум вокруг советской национальной политики? В первую очередь, критика советской нацполитики является частью общей антисоветской (и антимарксистской) информационной волны. Во-вторых, прикрыть промахи соответствующей политики уже в нынешней России. Как ни печально, но тут всё не так гладко, как может сложиться из просмотра ТВ-передач. Страны бывшего СССР не смогли создать сколь-либо внятную концепцию наднациональной самоидентификации взамен советской – в целом, политические силы, взявшие власть, в ней и не нуждались, так как отталкивались от «национальной» идеи государственного строительства, что было шагом назад по сравнению с предыдущим периодом (Россия тут не исключение). Соответственно и выстраивается политика исторической памяти по отношению к советскому периоду. В последние годы общая экономическая ситуация на постсоветском поле двигается в сторону ухудшения – поскольку здесь мы являемся окраинными участниками общемирового кризиса капиталистического способа производства. В этих условиях правящие классы скармливают народам немудреные варианты для раздувания национального величия – «Сделаем [подставить название вашей страны] снова великой!» (ведь стать великими всё время кто-то мешает, в частности, Советская власть). В самой РФ в последнее время раскручивается тенденция антимигрантской риторики, «традиционных ценностей» и национальной идентичности – поскольку имеющегося арсенала убеждения уже оказывается недостаточно, а олигархату в трудную годину необходима скрепляющая идея. И здесь, как бы пессимистично это ни звучало, Россия рискует повторить судьбу СССР, но уже в меньшем масштабе, благо, экономические проблемы сейчас в стране далеко не единственные, которые оказывают влияние на общую ситуацию. В том числе политические амбиции новой буржуазии на окраинах и в центре разорвали Советский Союз. И несложно провести аналогии и с сегодняшним днём, ведь де-факто в РФ сегодня существуют республики с особым, не прописанным статусом, которым позволено больше, чем быку в известном латинском афоризме, огромное количество мигрантов, заброшенных в чужую религиозно-этническую среду, что принуждает их объединяться в диаспоры, немалое количество националистических объединений (как местных, так и мигрантских), прикармливаемых крупным капиталом для решения своих задач. Заигрывания властей с радикалами разных мастей и воззрений ради приобретения тактического союзника «на час», отчаянная пропаганда ненависти внутри страны – всё это на фоне падения жизненного уровня населения и идущих три года боевых действий. Нам часто рассказывают, что ситуация в СССР в области нацотношений была далека от идеальной – и тут мы согласимся. Но нынешняя, думается, ещё дальше – и наивно полагать, что весь этот клубок противоречий, накопленный за годы, можно легко распутать.
Источники и материалы для размышления:
Декларация прав народов России
Проект Ю. В. Андропова (неосуществленный) по новому делению районов и областей СССР
Cемёнов Ю. И. Из истории теоретической разработки В. И. Лениным национального вопроса
Ленин В. И. К вопросу о национальностях или об «автономизации»
Ленин В. И. Итоги дискуссии о самоопределении
К 100-летию СССР: марксизм и национальный вопрос. Дискуссия «НЗ»
Сталин И. В. Марксизм и национальный вопрос
Гросул В. Я. Образование СССР (1917–1924 гг.) – национальный вопрос на партийных форумах 1923 г