October 25, 2023

Картели и синдикаты

Причины возникновения картелей

Представим себе рынок без монополий, полностью свободную конкуренцию. В таких условиях производители товаров вынуждены всё время снижать продажные цены, чтобы обогнать друг друга. В конце концов их деятельность начинает приносить убытки. И тогда производители приходят к тому, что можно просто договориться друг с другом, чтобы монополизировать рынок. Тогда появляется возможность повысить цены обратно и начать получать прибыль. Так и появляются соглашения, если смотреть на них с позиции общего. С позиции частного к ним ещё подталкивает развитие промышленности – массовое производство увеличивает риски капиталов предпринимателей.

Лифман делит хозяйственные объединения на 3 группы:

1. Хозяйственные или профессиональные объединения – представляют интересы своих членов перед другими хозяйственными субъектами, но не вмешиваются ни в право собственности, ни в деятельность;
2. Хозяйственные или профессиональные союзы, члены которых побуждаются к определённому направлению своей хозяйственной деятельности для достижения общей цели – такие объединения уже вмешиваются в хозяйственную деятельность, но всё ещё не вмешиваются в право собственности;
3. Общества, то есть объединения нескольких хозяйственных субъектов для общей хозяйственной деятельности – эти уже вмешиваются в право собственности или в прямое управление собственностью.

Картель относится ко второй группе – это договор между организациями без вмешательства в собственность. Лифман выделяет следующие виды картелей:

1. Картели сбыта – это когда производители делят между собой покупателей. Они могут рассматривать как конкретных потребителей, так и делить их по территориальному признаку;
2. Картели цен – устанавливают минимальные цены для участников картеля.
3. Картели производства – регулируют (сокращают) производство. Такой тип картелей был введён, потому что картели цен могут приводить к перепроизводству. А стоимость товаров зависит от их доступности – чем их меньше на рынке, тем выше цены. Они могут, например, указывать производителю, сколько часов в неделю максимально может работать его предприятие.

Картели изначально появились в промышленности, потому что эта отрасль для них наиболее благоприятна – союзу проще контролировать массовые, наименее различные по качеству товары, а хуже всего подходят для этих целей «модные» или творческие вещи, зависящие от вкуса публики. Тем не менее, со временем картели проникают даже туда.

Картели бывают высшего и низшего порядка. Картели низшего порядка вводят лишь ограничения на цены, сбыт и производство. Картели высшего порядка занимаются распределением между своими членами. Им нужны специальные органы, которые за это отвечают.

Синдикаты, корнеры, ринги

Синдикаты (торговые конторы) – те самые органы высших картелей, что отвечают за распределение. Их можно поделить на:

1. Синдикаты, распределяющие заказы. Здесь нет, правда, территориальных разграничений; все заказы поступают в общее учреждение, так называемый продажный синдикат, который распределяет полученные заказы по заранее составленному плану между отдельными участниками в размерах доли, отведённой каждому из них. Эта форма картелей наиболее пригодна в производстве массовых продуктов, для которых различия в качестве имеют малое значение, а заказчикам безразлично, какое именно предприятие доставит им товар.
2. Синдикаты, распределяющие предложение. Они определяют, какую долю продукции на рынке может произвести каждый участник картеля и соответственно распределяют нагрузку по производству. Учитывая, что им нужны более высокие цены, они часто уменьшают возможности коллективного производства.
3. Синдикаты при субмиссионных картелях. При публичных торгах объединение в целом заранее решает вопрос о том, какой член его должен выступить с наиболее дешёвыми предложениями и фактически взять на себя выполнение подряда или поставки. Все остальные участники тогда только для вида участвуют в торгах, выступая с более дорогими предложениями, и возможности сбыта заранее распределяются, таким образом, между членами картеля по определённому критерию. Эти картели представляют собой, следовательно, промежуточную ступень между распределением предложения и распределением заказов.
4. Синдикаты, распределяющие прибыль. Выручка всех участников поступает в общую кассу и распределяется в долях по степени участия или по заранее составленному договору. Или же каждый участник заранее обязуется выплачивать в общую кассу разницу между условленной наименьшей продажной ценой и некоторой основной ценой, приблизительно соответствующей издержкам производства.

Также Лифман отмечает такие явления, как корнеры (мы сейчас называем их «перекупы» – скупают все имеющиеся товары на рынке для их монопольной продажи) и ринги (договоры между предприятиями с целью корнерства), но эти объединения намного меньше и слабее картелей, поэтому мы их не рассматриваем.

Суть и характер влияния картелей

Как мы уже обозначили, картели возникли с целью создания и укрепления монополий, как местных (территориальных), так и всеобщих. Для создания монополии нужно охватить минимум три четверти существующих предприятий в отрасли – это значение Лифман берёт из практического опыта.

Монополии продавцов направлены против покупателей. Однако производственные цепочки ступенчаты – по отношению к предыдущему члену ты являешься потребителем, а по отношению к следующему – продавцом. В итоге вся тяжесть цен ложится на конечных покупателей. Им бы тоже нужно создать свои картели, но, как отмечает Лифман, на практике такие союзы редки и непрочны, хотя положительные примеры тоже есть. Причина этому – покупателей всегда больше, чем производителей, а учитывать интересы такой огромной толпы в одном союзе сложно.

Тут, кстати, забавный момент: Лифман является апологетом капитализма, поэтому у него профсоюзные объединения – это тоже картель «продавцов рабочей силы», которые пытаются диктовать свои условия. На основании этого он приходит к выводу, что когда рабочие требуют повысить себе зарплату, они перекладывают тяжесть увеличенных издержек на конечного потребителя. Так-то оно так, но эти рабочие, как правило, и есть те самые конечные потребители. В итоге рабочие как бы ничего и не добиваются в ходе своей борьбы за повышение зарплаты, и население всё время беднеет. Более того, часто предприниматели создают картели для затушёвывания рабочего движения, что сильно затрудняет борьбу. Например, они загоняют участников подобных акций в чёрные списки или перераспределяют нагрузку на те предприятия, где рабочие в данный момент не бастуют.

Из положительного Лифман отмечает уменьшение хаоса в экономике. Цены сильно не скачут в периоды спадов и подъёмов, а производство на предприятиях становится более равномерным. Это способствует развитию промышленности. Однако и тут нюанс – это могло бы быть благом для социалистической экономики, но в капиталистической это приводит просто к постоянному росту цен. Цены не падают вообще никогда, ни в периоды спадов, ни подъёмов, картелям всегда удаётся их удерживать.

Комбинаты

Теперь вернёмся к ступенчатым производствам и перекладыванию издержек друг на друга. Может быть, покупатели сырья для дальнейшей его обработки и не смогли создать прочных картелей для борьбы с продавцами, зато некоторые из них стали создавать комбинаты.

Комбинаты (комбинации) – это когда одна фирма занимается сразу последовательностью из нескольких задач в производственной цепочке. Например, была фирма, которая делала детали из железа. Затем для сокращения издержек она стала сама добывать руду, сама её обрабатывать, сама всё доставлять по своим железным дорогам… Иными словами, можно сказать, что продукт внутри комбинации двигался не как товар, он избавлялся от своей товарности. Товаром продукт становился, только когда покидал комбинацию и выходил на свободный рынок.

При образовании комбинатов в отрасли в самую худшую ситуацию попадают те, кто конкурирует с такими производителями и при этом им же приходится у этих комбинатов закупать сырьё.

Международная ситуация

В общем: картели и тресты часто конкурируют на новых неохваченных территориях, но при этом уже охваченные территории они просто делят между собой и заключают договоры без конкуренции.  

Ещё Лифман указывает на забавный момент, что картели часто держат внутри страны высокие цены, а за рубеж из-за конкуренции с производителями другого государства продают дешевле. И так иногда получается, что товар, который продали за границу, а потом он вернулся (так как иностранный рынок переполнен), дешевле того, который никуда не увозили. И это несмотря на таможенные пошлины и издержки перевозок.

Если смотреть на конкуренцию с иностранными производителями, то картели завышениями цен мешают производителям своей страны и ставят их в менее выгодное положение. Ещё хуже ситуация становится, когда они начинают продавать в чужой стране сырьё по более низким ценам. Если речь о готовой продукции, то тут, пишет Лифман, вреда для народного хозяйства быть не может, потому что это часто спасает заводы, товар которых не находит требуемого спроса. А как уже мы с вами понимаем, это проблемы скорее капитализма – при социалистической экономике найти спрос было бы намного проще.

В частном: в Германии до войны сформировалось огромное число международных картелей, были сформированы торговые связи. Тем не менее развязать войну это не помешало, но даже после неё некоторые крупные связи сохранились. Также Лифман отмечает, что рынки торговли, сырья и промышленности имеют колоссальное значение для мирового хозяйства, и поэтому иностранный капитал не прочь оттяпать у германских владельцев средств производства ещё больший кусок, даже несмотря на то, что придётся пойти на такую чудовищную авантюру как война.

В общем, у капитала полно связей по всему миру, но война ему всё равно выгодна.

Отношения внутри и вне картеля

Картели нарушают частнособственническую свободу. Этот фактор часто выступает причиной непрочности картелей. Некоторые крупные производители, например, могут не вступать в картель, но использовать создаваемое им повышение цен в отрасли для получения большей прибыли. Иногда производители, наоборот, стремятся в картель, затем используют получившиеся барыши для расширения бизнеса, и в итоге картелю приходиться сильно тормозить их производства, чтобы из-за большого количества товара на рынке не упали цены. Иногда участники картеля втайне сговариваются против других участников, чтобы получить больше прибыли, чем положено. Зачастую картели снижают цены, чтобы избавиться от более мелких конкурентов (как это делал Яндекс с таксистами в России), но такая ситуация не будет продолжаться долго – лишь до установления монополии картеля. Ещё важное условие существование картелей – публичность предпринимателей по отношению друг к другу.

Но польза картеля для его участников всё равно зачастую превосходит эти недостатки.

У картелей есть сложности в управлении – как я отметил выше, каждый стремится перетянуть одеяло на себя. Плюс им часто не хватает организованности. Изредка в деятельность картеля встревает государство (например, если картель крупный и его распад грозит хаосу в отрасли), но в капиталистической экономике правительству сложно вмешаться во все эти дела. Например, одно из противоречий, которые отмечает Лифман, – государство не может корректно установить верхнюю границу цены. Ведь оно вынуждено признавать свободу предпринимателей и их право класть часть прибыли себе в карман. А определять размеры этого кармана можно разве что этически.

Картели имеют ещё такой инструмент как обязательства. Они могут, например, принудить покупателя совершать сделки только с участниками картеля или совершать сделки не ниже определённого объёма. Иногда такие обязательства носят более мягкие формы: скидки за лояльность или, наоборот, надбавки за нелояльность. Таким образом картели ещё принуждают своих конкурентов ко вступлению в организацию.

Такие отношения работают как по отношению покупателей к продавцам, так и наоборот. Закономерный следующий шаг для таких соперников – заключение длительных договоров. Я бы хотел акцентировать внимание на таком моменте – несмотря на то, что интересы продавцов и покупателей противоположны, они приходят к союзу. То есть получается такой жёсткий узел взаимного контроля из противоборствующих интересов. Какие выводы из этого можно сделать, я напишу в конце статьи.

«В общем, я того мнения, что до сих пор для перерабатывающей промышленности было выгодно развитие картелей и образование тесно сплочённых союзов в производстве сырых материалов. Отчасти под давлением картелей, производящих сырьё, и представители перерабатывающей промышленности также выходили из своего обособленного состояния и в свою очередь объединялись в картели, хотя образование картелей и было связано здесь с бóльшими затруднениями и не создавало такой тесной организации, как в производстве сырья; при помощи картелей они перекладывали получаемое давление на своих покупателей. Отчасти же (во многих случаях это было одновременно с образованием картелей) они организовались в качестве покупателей в покупательские союзы и вступали в ожесточённую борьбу с поставщиками сырых материалов. Нередко эта борьба приводила к созданию альянсов, к взаимному обязательству об исключительных сношениях, в некоторых же случаях и к совместному установлению цен. Таким образом пришли к соглашению союз фабрикантов зонточных материй с союзом фабрикантов зонточных пружин, фабриканты галстучных материй с фабрикантами галстуков, союз германских производителей лампового стекла с организацией германских ламповых фабрикантов и оптовых торговцев».

Влияние на торговцев

Для начала надо обозначить различие между оптовыми и розничными торговцами:

Оптовые торговцы закупают небольшие группы товаров, но в больших количествах. В основном продают для бизнеса.

Розничные торговцы, наоборот, закупают много товаров, но не в таких больших количествах. В основном продают покупателям с личными целями.

При свободной конкуренции оптовые торговцы часто выравнивали цены, оглядываясь друг на друга, но страдали от тех же проблем, что и предприниматели. Образование картелей и синдикатов отняло у них эту функцию и зачастую вообще приводило к тому, что производители продавали свой товар напрямую розничным торговцам, минуя ставшее бесполезным звено. Да и розничные торговцы стремились избавиться от оптовиков, чтобы уменьшить издержки. Однако тут вступает в силу противоречие продавец-покупатель между розничными торговцами и производителями: первые оказывались уж слишком слабыми, по отношению ко вторым. Тогда оптовики вновь выходили на сцену и помогали его сгладить, так как представляли собой более сильную организацию. Но это только до тех пор, пока у розничных торговцев не получалось соединиться в мощный союз. Тогда оптовики начинают создавать свои картели… Ну и так далее.

В целом ситуация получается такая, что образование картелей помогает производителям избежать всех негативных последствий свободной конкуренции – они перекладывают их на торговцев. Торговцы, в свою очередь, тоже создают картели и перекладывают издержки от высоких цен на нижестоящих торговцев, те делают то же самое… И в итоге вся тяжесть высоких цен ложится на конечных потребителей, а в отраслях и производства, и торговли остаются одни крупные картели.

Зачастую предприятия покупают торговцев или, наоборот, торговцы часто начинают свои производства. Мы, например, в магазинах часто можем видеть продукты собственных сетевых марок, но это всё вопросы более глубоких объединений.

Картели и война

Как отмечает Лифман, всевозможные объединения очень помогли хозяйству его страны: укрепили промышленность, выровняли цены, сильно помогли организовать снабжение армии. И это несмотря на то, что собственники предприятий пытались на войне нажиться, что показывает мощь подобных союзов в экономике.

Однако мы знаем, к чему это в итоге привело: простые граждане стали беднеть вследствие природы капитализма, пошло закручивание гаек, чтобы оставшиеся у руля предприниматели могли удержаться на своих привилегированных местах, а национальный капитал развернул своё хищническое лицо за рубеж.

Конкурирующие картели разных стран могли сосуществовать, пока шёл делёж рынков, но как только свободное пространство закончилось, у одной стороны «возникла необходимость» напасть на другую.

«Таким образом, в настоящее время точно так же, как и перед войной, в мире существует только два крупных нефтяных концерна, которые совместно осуществляют в известной мере мировую монополию, причем каждый из них располагает ныне значительно большей сферой влияния, чем до войны; это англо-голландский концерн, который в финансовом, а также, можно смело сказать, и в политическом отношении представляет собою единое целое, и концерн Стандард Ойль. Оба эти концерна борются друг с другом за приобретение еще не захваченных ими или вновь открытых нефтяных месторождений, но конкуренции в отношении цен между ними совершенно не наблюдается. Напротив, везде, где они выступают совместно в качестве продавцов, они заключают между собой соглашения о ценах, в остальных же случаях между ними действуют картельные соглашения о распределении районов сбыта».

Развязыванию войны вовсе не мешают уже созданные международные торговые связи, ведь маячащая прибыль намного больше. Да и, если нужно, особо крупные связи с врагами можно сохранить.

«Эти соглашения, в которых наибольшее значение имела интернациональная связь, заменяющая иногда даже покровительственные пошлины, были разрушены мировой войной. Но далеко не все интернациональные картели, даже заключённые с враждебными нам странами, распались во время войны; во всяком случае, целый ряд таких картелей существовал уже после нашего поражения и после того, как значительные области были отторгнуты от германского государства. И хотя большинство государств, благодаря введению покровительственных пошлин и т. п., стали строго замкнутыми, извне, — всё равно, было ли это сделано вообще или же специально направлено против нас, — всё же конкуренция Германии оказалась так сильна, что ей удалось уже опять добиться кое-где соглашений с предпринимателями различных стран в отношении конкуренции как в своей собственной стране, так и на чужих рынках…

… Из всего этого получается чрезвычайное интернациональное распространение и широкое капиталистическое переплетение акций, которое особенно развилось в этой вполне современной отрасли промышленности. Несчастный исход войны привёл к тому, что большинство германских предприятий за границей попало в руки жадных врагов, а германским собственникам рекомендовали обратиться к германскому государству за возмещением убытков. Все это, конечно, сильно сократило международный характер крупных электрических концернов. Отчасти даже в нейтральных странах должны были ликвидироваться германские общества для участия, а предприятия Германско-Заокеанского Электрического Общества в Буэнос-Айресе перешли в руки одного испанского общества».

Тресты и концерны

Возникновение трестов

Тресты – это хозяйственные объединения, которые вмешиваются в управление собственностью.

Они возникают, если картели в текущих условиях не могут создать достаточно крепких объединений. Иронично, что этому часто способствует антимонопольное законодательство страны. Так было в Англии и США. Там царила идея полной свободы конкуренции, поэтому соглашения типа картелей не защищались законодательно, и собственники предприятий их постоянно нарушали в своих интересах.

Тресты могут образовываться путём прямого слияния или через скупку акций. Получаются уже объединения, где та часть частных интересов, что заставляла бывших конкурентов противостоять друг другу, исчезает, а вместо неё появляются общие цели. В то же время картели таких прочных соединений собой не представляют и все соглашения предприятий внутри них носят договорной характер.

О слияниях через акции: акции бывают обычные и привилегированные – вторые дают право управления собственностью. В Америке тресты часто возникали ещё и потому, что у небольшой группы людей в руках сосредотачивалось большое число привилегированных акций разных компаний в отрасли (да, тут Лифман по-своему описывает закон концентрации капитала). Это подталкивало к их слиянию.

Контрольные общества (общества держателей ценностей) имеют у себя больше половины акций каждого предприятия треста.

Тресты управляются с помощью доверенных лиц, особых сообществ. Лифман описывает, как эти трестовые компании, управляя имуществом и огромными капиталами, переросли в депозитные банки, а затем благодаря своей деятельности разрослись настолько, что вытеснили обычные государственные и национальные банки, и даже взяли на себя функции выпуска денег.

Тресты ещё более нагло, чем картели, устраняли конкуренцию и действовали при этом во многом насильственно, поэтому государство старалось их приструнить с помощью законов. Но это не помогло, компании всё равно сливались друг с другом, обходя законы. Например, посредством скупки всех акций.

Одно из отличий трестов от картелей в том, что тресты не всегда создаются с целью монополии на рынке. Иногда компании объединяются, потому что управлять компанией намного проще, когда она является частью одного большого хозяйства, чем когда она представляет собой одно из множества более мелких обособленных хозяйств. Ну а ещё они иногда создаются с целью спекуляций, но об этом дальше.

Влияние трестов

Помимо очевидных положительных моментов, свойственных и картелям, тресты привели ещё и к серьёзному уменьшению издержек, удешевлению производства, что ещё более положительно влияло на экономику. К сожалению, природа капитализма такова, что со временем эти достижения начинают использовать для ограбления простых граждан, как это описано выше, и плюсы оборачиваются минусами.

Тресты стремятся к оптимизации, но в капиталистической экономике она часто осуществляется людоедскими методами – например, неэффективные предприятия могут просто закрыть, выбросив кучу людей на улицу. В социалистической экономике, как вы наверняка знаете, слабые предприятия, наоборот, усиливают, чтобы они догнали отстающих (закупают им дополнительную технику, перераспределяют кадры и так далее). А если и закрывают, то с таким расчётом, чтобы не создавать толпу безработных.

Сущность рынка также подталкивает владельцев привилегированных акций к укрупнению капитала, затем к возникновению частных финансовых организаций и спекуляциям, что приводит к перекапитализации предприятий. То есть суммарная стоимость ценных бумаг становится намного выше реальной стоимости всего, чем владеет предприятие. Ну и учреждение трестов – это тоже отдельная задача, за которую берут конский процент.

«Разместить среди публики акции подобных трестов представляется поэтому также особой задачей. Ее выполняют financiers и underwriters (страховщики), крупные и мелкие банковые предприятия. За свою деятельность они требуют от учредителей трестов часто также очень высокое вознаграждение. Установлено, что все издержки по учреждению треста составляют в некоторых случаях от 20 до 40% ценности выпущенных бумаг; конечно, проценты на эти суммы приходится также выплачивать из доходов предприятия. Поэтому при учреждении треста с капиталом в 100 миллионов долларов, может быть, около 30 миллионов отходит, прежде всего, в качестве издержек на учреждение, прочие же 70 миллионов достаются прежним владельцам; из них, может-быть, только 40 миллионов отвечают действительной стоимости вступивших в организацию предприятий».

Тресты и концерны привели к чудовищной монополии и расслоению общества, большая часть капиталов сосредоточилась в руках нескольких акционеров. Все эти владения акциями компаний, которые владеют акциями других компаний, привели к запутыванию взаимных интересов, в которых человек со стороны вряд ли разберётся. Зато такая система позволяет небольшой кучке собственников управлять гораздо большими капиталами, чем они владеют сами (хотя их собственность сама по себе огромна).

С укреплением антимонопольного законодательства стали возникать сотрудничества – там владельцы предприятий безо всяких письменных и устных соглашений просто обменивались данными о деятельности своих предприятий и действовали в дальнейшем согласно полученной информации. Но и это потом признали незаконным.

Возникновение концернов

Концерн – владение одной компанией производства в нескольких отраслях. Он создаётся в основном лишь с целью укрупнения капиталов фирмы. Таким образом концерн не представляет собой такого прочного соединения, как трест.

Объединение интересов – соглашение о распределении прибыли между предприятиями. Похоже на картели, но может возникать между вообще не пересекающимися отраслями, даже между предприятиями, не относящимися к одним производственным цепочкам (то есть это и не комбинаты). Целью таких объединений может быть не только монополия, но и просто пути приложения капитала крупной фирмы.

Участие (общества участия) – то же самое, но соглашение заменяется на скупку акций предприятий. Когда кто-то покупает акции, он получает определённые права в зависимости от размера покупки: от возможности просматривать финансовые отчёты до места в совете директоров и возможности влиять на решения компании. Таким образом, цели участия могут быть различны.

Когда фирма хочет вложиться в новую для себя деятельность, но не хочет рисковать, она создаёт дочернее общество. Многие основные предприятия таким образом вообще прекратили своё производство, перенаправив всю нагрузку на дочерние предприятия.

Для того чтобы компания, акции которой купила фирма, могла нормально существовать и развиваться, ей зачастую требуется дополнительное финансирование. Так появляются общества финансирования. Их, как правило, создают для компаний, которые не могут получить деньги за счёт эмиссии своих акций. (Эмиссия акций – это когда компании выставляют свои ценные бумаги на рынке, чтобы получить финансирование). Сначала были общества акционерного финансирования, следующим логичным шагом были общества товарного финансирования – с помощью их кредитов осуществляется реализация и закупка товаров.

Помимо объединения интересов и обществ участия, концерны ещё возникают в результате аренды одного предприятия другим, делегирования членов наблюдательного совета или директоров одного общества в дирекцию или в наблюдательный совет другого или управления одного общества другим, иногда с помощью специальных обществ управления.

Зачастую это приводит к тому, что торговые фирмы и картели начинают проникать в промышленность, скупать промышленные предприятия. Здесь мы видим, как капитализм приходит к сращиванию финансового и промышленного капиталов. К этому явлению также относятся случаи, когда предприятие настолько разрастается, что не может самостоятельно управлять своими финансами и создаёт себе банк («бухгалтерию»).

На данный момент мы рассмотрели огромное количество концентраций: промышленная, торговая, вертикальная (типа комбинатов), горизонтальная, концентрация владения (через акции), финансовая (когда банки владеют предприятиями)… В общем, закон концентрации капитала проявляет себя во всей красе.

О влиянии концернов мало что можно сказать, ведь они имеют совершенно различные цели, формы, размеры. Но если картели и тресты и приносят отрасли пользу на какой-то срок, то в случае концернов это сомнительно.

Выводы

Итак, что мы можем почерпнуть из этой книги и какие популярные мифы развеять:

Свободная рыночная конкуренция невозможна на постоянной основе. Капитал стремится к монопольным объединениям, иначе он просто погибнет. Затем стремления к оптимизации отрасли полностью сменяются частнособственническими интересами, и мы видим очередное подтверждение закона концентрации капитала.

Инструменты для социалистической экономики. Мы увидели, на что способны картели и тресты. Эти объединения обладают огромным положительным потенциалом, они уменьшают хаос в экономике, позволяют легче ей управлять, стабилизируют цены и производство. Конечно, когда интересы находятся в частных руках, такие возможности оборачиваются во вред людям, но при социализме, когда трестами управляет государство, их можно использовать совсем иначе.

«Капитал не развязывает войны. Ему это невыгодно из-за большого количества налаженных международных связей. Взамен же он получает лишь убытки». Как мы видим, до войны у Германии и воевавших против неё стран связей было огромное количество, но развязать войну это не помешало. Более того, часть связей умудрились сохранить. Об убытках тоже речи быть не может, потому что конкурента в лице Германии раздавили, а многие богатства её капиталистов присвоили.

Необходимость госрегулирования и уход от товарности. Предприятия, образуя комбинаты, пытались избавиться от наценок при покупке сырья. Таким образом они достигали того, что продукт внутри комбината двигался не как товар. Товаром он становился, выходя на неизвестный рынок. Иными словами, обособленные производители никогда не смогут избавиться от товарности. Просто чтобы взаимодействовать друг с другом, их продукт должен быть товаром. А значит нам такая модель не подходит. То есть социалистическая экономика не может функционировать и развиваться без госрегулирования. Иначе – никак. 

«Цифровая социалистическая экономика». Одной из причин развала СССР называют то, что государство взялось за управление огромным количеством предприятий, которое без надлежащих компьютерных мощностей неосуществимо. Дескать, слишком много факторов и цифр. Однако это неправда – ключом к управлению такой огромной махиной является создание узла взаимных интересов и противоборства у участников процесса. Похожую схему описывает и Лифман, но она возникла сама собой в капиталистической экономике: интересы торговцев были противопоставлены интересам промышленников, но в итоге их картели объединялись в прочные союзы. В каком-то смысле они делали общее дело, но при этом жёстко контролировали друг друга. Такую модель можно повторить (и её повторяли) в социалистической экономике. А вот рассчитывать на какие-то программы, когда ещё не сформулирован даже принцип их работы, очень неразумно.

Я всем советую прочитать эту книгу, она написана очень простым языком и объясняет очень важные вещи. Не зря её считали настольной книгой любого коммуниста.